животного, оставалось тайной, но он надеялся, что Изольда знала, что делала.
К полудню впереди во влажном мареве показалось что-то темное и продолговатое. Вначале Иван решил, что это оптическая иллюзия, но по мере приближения она становилась все материальнее. Вскоре он понял, что волна, вызвавшая землетрясение, вынесла наверх огромный кусок породы, длинной в несколько километров, сдвинувшийся и наложившийся сверху на поверхность земли. Уже за километр от него несло холодом. Обрыв постоянно осыпался. Тонны сырой земли сползали вниз, разгоняя перед собой черную жижу. От этой аномалии становилось не по себе. Она вызывала у Ивана неконтролируемый страх, зашитый в генах. Ему казалось, если недооценить опасность и подойти ближе, то при следующем обвале его накроет тяжелой ледяной грязью навечно и никто и никогда не узнает, где он погиб.
Иван обошел аномалию дальней дорогой. Как и следовало ожидать, если в одном месте нахлестнулось, значит в другом образовался разрыв. Так и вышло, позади возвышающейся породы зияла огромная трещина, со дна которой поднимались тяжелые испарения. Рядом с ней он впервые встретил выглядящие как гнойники выпуклости, из которых периодически выдавливало грязные зловонные потоки. Ивану показалось, что Изольда потому и не пошла с ним дальше, что учуяла эту вонь за многие километры и решила не рисковать.
Земля здесь в целом выглядела опаснее. Казалось, что ее нагревает внутреннее земное тепло, от которого она таяла и размягчалась. Опасных участков стало больше, а дорога сделалась извилистей. Иван приготовился к тому, что поход придется растянуть на третьи сутки, пока в отсветах закатного солнца не увидел остатки Пуровского моста и задранный кверху ландшафт Уренгоя. Как он ни надеялся, что катастрофа здесь прошла с наименьшими разрушениями, а действительность подтвердила все внутренние страхи. Даже издалека было видно, что поселок пострадал очень сильно.
Иван не пошел туда в ночь, решил, что с утра ему будет проще столкнуться с людской трагедией. Поставил палатку и лег спать. Проснулся среди ночи от отсветов, бегающих по ткани. Выглянул наружу и увидел пожар. Горело как будто промышленное здание, судя по размеру длинной крыши. Посмотрел, повздыхал, расстраиваясь, что людям приходится терпеть лишения и так сверх меры доставшиеся за последние дни. Иван не смог уснуть, пока не потух пожар. Зато проснулся он позже обычного. Солнце уже поднялось высоко. Времени было около девяти или половины десятого. День позволил оценить масштабы разрушения Уренгоя.
Сразу, что бросилось в глаза, это огромное количество выгоревших зданий. Пожары бушевали на огромных площадях, оставляя после себя черные пространства. Но при этом, поселок выглядел целее, чем Тихий. Здесь не было таких смерчей. Смертоносные вихри как будто обошли поселок краем. Иван уже видел по характерному следу, как они двигались. Смерчи пожалели город. Он собрал свои вещи на большем оптимизме, чем был у него вчера вечером и двинулся в путь.
Иван шел по правому берегу Пура, вблизи Уренгоя в русле реки осталось до четверти прежних объемов воды, пока не уперся в Малую Хадырьяху, на которой стоял поселковый причал. Тектоническая волна выплеснула воду из реки, затопив все прибрежные низменности, а пекло и вихри превратили эту территорию в непроходимую топь. Ивану пришлось с чрезвычайной осторожностью делать каждый шаг, чтобы не провалиться в яму без дна. За два часа он добрался до берега Малой Хадырьяхи, хотя расстояние составило от силы километра полтора. Воды в реке осталось немного, то, что затекло из Пура. Старые вагончики-бытовки, приспособленные местными жителями под гаражи для лодок и прочего рыбацкого имущества, снесло в реку. На стороне поселка копошился человек, пытаясь что-то затащить в воду.
— Эй, на том берегу! — Крикнул Иван, привлекая внимание.
Человек дернулся, как будто испугался, посмотрел в сторону Ивана и убежал. Его поведение удивило. Иван решил, что от переживаний мужчина просто лишился рассудка и вел себя неадекватно. Пришлось переходить реку вброд, подняв свои вещи над головой. Обмелевшая река позволила ему это сделать. В самом глубоком месте она едва доставал ему до груди. Вышел на берег и уже основательнее осмотрелся.
На дороге, проходящей между причалом и поселком, стояли два сгоревших автомобильных остова, легковушки и грузовика. Уренгой явно поднялся вверх после землетрясения, улицы раньше так не просматривались от начала до конца, как сейчас. Ряды домов чернели пустыми оконными проемами. Редкие деревья без листьев выглядели, как зарисовки из апокалиптических сюжетов. Стволы сохранили только самые крепкие ветви и те без кончиков. Они потемнели или почернели, если горели. Деревья больше не являлись частью живой природы и превратились в могильные кресты. В районе крайних домов, ближайших к причалу, по ходу движения сейсмической волны образовался завал из автомобилей и строительного мусора. Он тоже выгорел и даже сейчас местами поднимался черный дымок тлеющих пожаров. Уренгой произвел на Ивана тягостное впечатление даже при таком беглом осмотре. Он уже был не уверен, что получит здесь хоть какую-нибудь информацию о большой земле.
Три моторки, привязанные к причалам, потемнели из-за выгоревшего топлива в баках. Иван скинул с себя мокрую куртку и штаны и выжал. Сходил за лодкой, отвязал ее, вытянул на берег и перевернул вверх дном. Бросил на нее вещи, чтобы просохли на ветру.
Ему стало любопытно узнать, что такого тянул в воду странный мужчина. Спустился в воду и пошарил руками. Нащупал пакет, привязанный к воткнутому в дно колышку, и вытянул его наружу. Это была упаковка из свернутых пакетов для лучшей изоляции от воды. Внутри лежало что-то увесистое. Иван, как порядочный человек вначале хотел оставить всё как есть, но подумав о том мире, в котором он сейчас оказался, решил, что должен знать. Вдруг это что-то полезное для людей. Он вынул перочинный нож и вскрыл упаковку. Внутри лежали деньги. Несколько десятков пачек пятитысячными и тысячными купюрами и кирпич для веса. Даже без пересчета Иван понял, что здесь лежат десятки миллионов. Теперь уже мужчина не казался ему странным, об был испуганным, потому что деньги были не его. Кому трагедия, а кому повод нажиться, пользуясь ситуацией.
— Эй, ушлёпок, пакет на землю и отошел в сторону. — Раздался голос со спины.
Иван повернулся и увидел мужчину с охотничьим одноствольным дробовиком. Бросил пакет на песок и отошел к лодке, на которой сохли его вещи.
— Мне не нужны твои деньги, забирай. — Произнес он спокойно.
— Нахрена ты полез за ними? — Спросил мужчина.
Его руки тряслись то ли от страха, то ли от злости, а может от того и другого одновременно.
— Ты сбежал, я подумал, что у тебя крыша поехала и стало интересно,
