золотых.
— Довольно солидно, — сказал Гарри. — А это не тот Рейн, который номер один в общем списке?
— Тот.
— Что у вас с ним за дела?
— Ты же знаешь, чем мы занимаемся, — сказал Лорель. — После нашего конфликта с Мстителем позиции нашего клана пошатнулись, и Рейн… оказал нам услугу. Помощь. С тех пор его слова много значили для Мораеля, заключившего с ним договор, и возможно, именно они заставили Великого Князя бросить тебе вызов.
— И зачем ты мне это говоришь?
— Ты сам можешь сделать нужные выводы.
— Если Рейн вам больше не нужен и вы хотите убрать его моими руками, то тут я ничего не могу обещать, — сказал Гарри. — Если бы я преследовал всех, кто так или иначе заинтересован в моей смерти, мне придется потратить на это лет десять, и это я сейчас говорю только о тех, кто уже проявил себя на данный момент.
— Рейн — опасный человек, — сказал Лорель.
— Так другие у вас тут на вершину и не забираются, — сказал Гарри. — Как мне вернуть вам артефакт после того, как я с ним закончу?
— Воспользуйся этим свитком, — сказал Лорель, вручая ему этот свиток. — Он приведет тебя к границе наших владений. Мы будем ждать.
— До скорого, — сказал Гарри, убирая свиток эльфов и выуживая из инвентаря свой. — Спасибо тебе за твое благоразумие.
Борден телепортировался, а Лорель еще долго стоял на ветке, пытаясь упорядочить свои ощущения. Он часто смотрел в лицо смерти и дарил смерть другим, но еще ни разу смерть не говорила ему «спасибо».
* * *
Артур продрал глаза, сунул ноги в шлепанцы и поплелся на кухню. Закинув капсулу в кофеварку и нажав кнопку, он отправился в туалет.
Когда он вернулся, кофе был уже готов. Вдохнув свежий аромат, Артур бросил в чашку три ложки сахара, тщательно его размешал и подошел к окну.
Засевший на крыше дома напротив снайпер поймал его фигуру в перекрестье прицела, сделал поправку на боковой ветер и положил палец на спусковой крючок.
В следующее мгновение голова снайпера взорвалась и его мозги выплеснулись на бетон.
— Тор Одину. Стрелок минус. Требуется группа зачистки.
— Один принял.
Артур отошел от окна, схватил лежащий на кухонном столе планшет. Новости. В связи с повышением числа самоубийств, президент провел экстренную встречу с ассоциацией психотерапевтов. Времени на раскачку больше нет, сказал президент… В районе Токио замечена повышенная сейсмическая активность. Войска союзников приведены в повышенную боевую готовность… Очередной всплеск подросткового насилия в Аризоне. Четырнадцатилетний подросток забрался на водонапорную башню и расстреливал прохожих из распечатанного на три-дэ принтере арбалета. Проводившим захват полицейским он объяснил, что прокачивает убийцу и уже достиг шестого уровня… Илон Маск заявил, что только колонизация Марса поможет человечеству справиться с валом накопившихся проблем, на фоне его заявления акции «Теслы» поползли вниз…. Утром возле подмосковных Мытищ снова видели зомби. Очевидцы утверждают, что он вышел из леса и двигался в сторону станции электрички…
Мир привычно сходит с ума, ничего нового.
Артур допил кофе, оделся и вышел из квартиры, захлопнув дверь. Вдавил кнопку вызова лифта, прошло минуты три, но лифт так и не приехал, и Артур поплелся по лестнице. Когда он уже выходил из подъезда, лифт поднялся на его этаж и открыл двери. Внутри обнаружилось два бесчувственных тела и сотрудник СВР, складывающий телескопическую дубинку.
Машина не завелась. А ведь это «гольф» и ему всего-то шесть лет. И где хваленое немецкое качество? Артур сокрушенно покачал головой, в сердцах хлопнул дверцей и поплелся к метро, чувствуя себя мытищинским зомби.
— Тор Одину. Джокер идет к метро.
— Какого черта?
— Машина не завелась.
— Один Локи. Какого черта у него машина не завелась?
— Локи Одину. А я знаю? Наверное, саперы что-то обратно не подсоединили. Работали ночью, торопились.
— И что нам теперь, под землю лезть? В эти толпы? Кто-нибудь, подвезите уже его до работы.
— Валькирия Одину. Задачу поняла.
Когда Артур выходил из двора, рядом с ним притормозил ярко-красный внедорожник БМВ М6. Стекло пассажирской двери плавно поползло вниз.
— Подвезти, красавчик?
За рулем обнаружилась блондинка, недавно въехавшая в квартиру напротив. Артур пару раз здоровался в ней на лестничной клетке.
— Нехилые нынче у «убера» тачки, — сказал Артур. — Мне в центр надо.
— Мне тоже, прыгай.
Внедорожник с пробуксовкой рванул с места и лихо влился в поток машин.
— Дед Одину. Что у вас?
— Три инцидента уже.
— А ведь еще девяти нет, ек-макарек. Как-то кучно сегодня пошло.
— Один всем, кого это касается. Слушайте, ну сколько можно уже? У нас восемнадцать человек его ведет, пятеро там живут, трое в его фирму на работу устроились, и с каждым днем оставаться незамеченными все труднее. Давайте уже скажем ему правду и отвезем туда, где безопасно? Или наврем и отвезем туда, где безопасно, мне все равно. Я думаю…
— Дед Одину. Заткнись и продолжай работать, сынок. А думать за тебя начальство будет, ек-макарек, ему за это деньги платят.
— Один Деду. Принял. Вы — начальник, я дурак.
Егор Михайлович положил переговорное устройство на полированную поверхность стола и достал из кармана портсигар.
— А может, и правда, ек-макарек? — сказал он — Может, наврем ему с три короба и запрем в каком-нибудь бункере? Понятно, что от прорыва это не убережет, но хотя бы местные дилетанты отвалятся. А можем вообще ничего не объяснять, мы же органы, мы и не такое можем.
— Нет, — сказал полковник Савельев, задумчиво глядя в монитор. — Мы не знаем, как он отреагирует на подобное давление. Мы не знаем, почему его персона вызывает повышенный интерес. Лучше наблюдать за ним в его естественной среде.
— Ребята ночами не спят, семей не видят, ек-макарек.
— Они там все холостые, — сказал Савельев. — И молодые, им по ночам вообще спать не положено. Три инцидента за утро, надо же. Раньше и за неделю столько не набиралось.
— Это все из-за того англосакса, — сказал Егор Михайлович. — С тех пор, как он сделал ноги, оно все и активизировалось. А я тебе говорил, ек-макарек, не надо было его отпускать. Заперли бы в бункере….
— Твоя воля, ты бы всех в бункере позапирал.
— Так оно надежнее, — сказал Егор Михайлович. — Конечно, еще надежнее было бы ему в затылок стрельнуть, но ведь они только этого и хотят.
— А мы даже не знаем, кто эти «они», — сказал Савельев.
— Мировая закулиса, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Ты сам-то как, полковник?
— Я почти все время здесь, — сказал Савельев. — Хожу опасно, всегда с охраной, что мне будет-то?
— Не вспомнил? Не сообразил? С чего такой интерес-то?
