сказал Дмитрий Борисович.
— Да, наверное, — снова согласился Виталий. — Но ты никогда не можешь быть уверен в том, что точно знаешь, в чем ты можешь быть уверен.
Дмитрий Борисович не стал распутывать эту мудреную конструкцию и поправил очки.
— Значит, ваша проблема в этом? — спросил он. — В неуверенности?
— Можно и так сказать, — подтвердил Виталий. — На самом деле, у меня целый букет проблем.
— Давайте начнем с той, что волнует вас меньше всего, рассмотрим ее и двинемся по нарастающей, — предложил Дмитрий Борисович.
— Давайте, — сказал Виталий. — Дело в том, что мне снятся странные сны.
Дмитрий Борисович тяжело вздохнул.
— Мне кажется, я уже понимаю, в чем проблема.
— Это восхитительно, — сказал Виталий. — И это внушает.
— Но для начала помогите мне кое с чем разобраться, — сказал Дмитрий Борисович. — Кто вас ко мне прислал?
— Мое начальство.
Дмитрий Борисович заглянул в бумаги.
— Полковник Васильев?
— Да, именно он.
— И что же послужило причиной?
— Я рассказал ему, что у меня проблемы.
— Сами рассказали?
— Да, — сказал Виталий. — Видите ли, у меня возникли вполне обоснованные сомнения в том, что я могу продолжать свою службу.
— Вы хотите комиссоваться?
— Ни в коем случае, — запротестовал Виталий.
— А тогда чего же вы хотите? Если вы мне это скажете прямо сейчас, это здорово сэкономит время нам обоим.
— Я хочу помощи.
— Это понятно, — сказал Дмитрий Борисович. — Но какая конкретно помощь вам от меня требуется? Вы хотите больничный? Отпуск? Может быть, перевод?
— Нет, меня вполне устраивает текущее место службы.
— Точно?
— Абсолютно.
— Значит, вы на самом деле хотите поговорить со мной о ваших снах?
— Не обо всех, — сказал Виталий. — Только о странных.
— Хорошо, — сказал Дмитрий Борисович. — Расскажите мне о самом странном.
— Я расскажу вам о том, который снится мне чаще всего, — сказал Виталий. — Ночь. Тьма. Сырость. Что-то тяжелое давит на грудь. Я открываю глаза, и в них тут же начинает сыпаться какой-то мусор.
— Давайте, я угадаю, — предложил Дмитрий Борисович. — Вы под землей?
— Да, — подтвердил лейтенант Савельев.
— Боязнь быть похороненным заживо — это очень распространенная фобия, — сказал Дмитрий Борисович. — Она свидетельствует…
— Не-не-не-не, — замахал рукой Виталик. — Дело не в этом. Я под землей, я действительно похоронен, но не заживо.
— В смысле, не заживо?
— В прямом. Я просто прикопан где-то в подмосковном лесу.
— Можете показать точное место?
— Нет. А это важно?
— Я пока не знаю, — сказал Дмитрий Борисович. — Но вы понимаете, что в вашем сне есть логическая нестыковка? Если вы умерли и похоронены не по ошибке, то как вы можете открыть глаза? В вашем сне есть какое-то объяснение этому странному факту?
— Конечно, — сказал Виталий. — В моем сне я — зомби.
— Тогда логика действительно не нарушена. И что происходит дальше?
— Я откапываюсь, — сказал Виталий. — И обнаруживается, что зарыт я не очень глубоко. Кроме того, я гораздо старше, чем сейчас. У меня длинные волосы, борода, большой живот и драный кожаный плащ, под которым я ношу свой дробовик.
— То есть, вы — зомби с дробовиком?
— Ну да.
— А вы уверены, что это именно вы? Может быть, вам снится, что вы кто-то другой?
— Нет, — сказал Виталий. — Во сне я уверен, что я — это именно я. Только старше, чем сейчас.
— С бородой, пузом и дробовиком?
— Да.
— И вы думаете, что эти признаки указывают на ваш возраст?
— Пузо и борода точно указывают, — сказал Виталий. — Вот насчет дробовика я не уверен.
— И что происходит дальше?
— Некоторое время я блуждаю по ночному лесу.
— Неопределенность, неуверенность в будущем, поиск предназначения, — пробормотал Дмитрий Борисович.
— А потом я выхожу из леса, — сказал Виталий. — Я вижу небольшую деревню, и только в одном доме горит свет. В этом доме я встречаю людей, некоторые из которых снятся мне и в других снах.
— И как эти люди реагируют на ваше появление?
— Вполне нормально.
— Несмотря на то, что вы — зомби?
— Ну да, — сказал Виталий. — Видимо, они довольно толерантные ребята.
— Сколько их?
— Трое.
— Можете о них рассказать?
— Один из них — старик. Такой, знаете ли, классический деревенский тип. Телогрейка, валенки, ушанка, берданка.
— Это, видимо, то, каким вы видите себя в старости.
Виталий покачал головой.
— Нет. Однозначно нет.
— Позвольте мне самому выносить суждения, — сказал Дмитрий Борисович. — В конце концов, я — профессионал, и вы у меня на приеме. Что можете рассказать об остальных?
— Второй помоложе, — сказал Виталий. — Этакая канцелярская крыса, маленький, пухленький, всего боится, ничего толком не соображает… По первому впечатлению, субъект довольно неприятный, но что-то мне подсказывает, что он может измениться в лучшую сторону.
— Ваше альтер-эго? — предположил Дмитрий Борисович.
— Я понимаю, что у вас профессиональная деформация и все такое, — сказал Виталий. — Но мне кажется, что вы что-то вообще не в ту сторону копаете.
— Может быть, можеть быть, — согласился психолог. — А что с третьим?
— Он самый молодой из них… из нас. На первый, опять же, взгляд, типичная гопота с окраин, но чувствуется, что на самом деле он гораздо больше. Глубже. Э… ширше. Кроме того, у меня присутствует твердая убежденность, что он — мой лучший друг.
— А в реальности вы такого человека знаете? Не во снах?
— К сожалению, нет, — сказал Виталий.
— Может быть, это какой-то собирательный образ? Может быть, это то, каким вы хотели бы видеть себя?
— Спасибо, что хотя бы не говорите, что это идеализированный образ моего отца, — сказал Виталий.
— Как раз собирался перейти к этому пункту.
— У меня прекрасные отношения со старым маразма… в смысле, с моим отцом, — сказал Виталий. — Но это даже близко не он.
— Возможно, это то, каким вы хотели бы его видеть.
— А если бы там была женщина, вы бы сказали, что это — идеализированный образ моей матери?
— А там была женщина?
— Нет.
— И это странно, — сказал Дмитрий Борисович.
— Почему?
— Вы — молодой человек, давно пробудивший в себе… ну, это самое. В ваших снах должны присутствовать женщины, это нормально. Если, конечно…
— Нет, — твердо сказал Виталий. — Это — нет.
— Вот и хорошо а то мне пришлось бы докладную писать, — сказал Дмитрий Борисович. — Чем занимались эти люди?
— Ужинали, пиво пили, — сказал Виталий. — Обсуждали, что делать дальше.
— Что делать дальше с чем?
— Вообще, — сказал Виталий. — В мире произошла глобальная катастрофа. Мертвые восстали и попытались пожрать живых или что-то вроде того.
— Судный день?
— Возможно. Но не в библейском понимании этого термина.
— Кстати, а вы верующий?
— Ктулху фхтагн.
— Понятно. А вы, как тоже восставший из мертвых, хотели кого-нибудь… э… пожрать?
— Нет, — сказал Виталий.
— А почему?
— Не знаю. Может, просто аппетита не было.
