на шее нашел ты, по крайней мере, ты утверждаешь, что это так… А что, если на самом деле это ты все и организовал только ради того, чтобы затащить нас в этом данж, в котором когда-то давно что-то оставил и теперь не можешь в одиночку вытащить?
А Федор все-таки изменился, подумал я. Осмелел. Раньше я и представить себе не мог, что он осмелиться катить бочку и кидать предъявы Магистру.
— И ты считаешь, что я смог бы так поступить? — возмутился Первый Игрок. — Разве на меня это похоже?
— Откровенно говоря, Оберон, это очень на тебя похоже, — сказал Кевин.
Магистр медленно развернулся и одарил бога-императора тяжелым взглядом.
— Я не ожидал от тебя такого, — сказал он. — Ты ударил меня в спину, Константин, но все же уязвил в самое сердце.
— Ну, извини, — пожал плечами Кевин.
— Ты поверишь мне, если я скажу, что это не так?
— Ты сначала скажи.
— Это не я, — сказал Магистр, глядя богу-императору прямо в глаза.
— Это не он, — подтвердил Кевин.
— Вот так просто? — изумился Федор.
— Да, — сказал Кевин. — Я его тысячу лет знаю.
И это не просто красивые слова. Это даже не преувеличение ни разу, скорее всего, Кевин даже преуменьшил давность знакомства.
Я задумался о реальном статусе Кевина в Системе. Непись-то он, конечно, непись, но для Системы это было бы слишком просто. Скорее, он задумывался как какой-нибудь континентальный, и то и мировой, рейд-босс, только вот рейдом на него уже давно никто не собирает.
Старые самоубийцы уже давно самоубились, а новых, видимо, не завелось.
— Ладно, пусть это не он, — согласился Федор. — Но я все равно возмущен. Меня использовали. Меня пытались убить. И все это только для того, чтобы добраться до кого-то из вас. И ты еще спрашиваешь, Василий, чего мы так редко видимся и почему я не хочу иметь с вами ничего общего.
Я промолчал. Что тут скажешь.
Почти каждый раз, когда мы встречаемся с Сумкиным, у него случаются неприятности. Тут уже любой дурак уловил бы закономерность, а он все-таки не совсем дурак.
— Но маячок-то был на тебе, — напомнил ему Магистр.
— Ну и что? — взвился Федор. — Целились-то все равно не в меня. Для того, чтобы убить меня, вовсе не надо такой огород городить. Я, в отличие от вас, веду оседлый образ жизни. Меня можно найти на лекциях, в моей академии, в ближайшем городке… Да блин, если эти ребята могут боевой спутник на орбите любой планеты повесить, что им мешало сделать это над моей школой и разнести ее в пыль без всех этих заморочек?
— А это был боевой спутник? — поинтересовался я.
— А где, по-твоему, был установлен лазер, которым они нас полчаса на болоте поджаривали? Просто на облачке?
— Может, и спутник, — сказал Магистр. — А может быть, космический корабль.
— В фэнтезийном мире?
— Ты сам знаешь, — сказал Магистр. — Законы фэнтезийного мира на орбите не действуют.
Да, когда-то мы и сами этим упущение м воспользовались. Но для того, чтобы стрелять с орбиты по планете, нужно еще кое-какие изменения в конструкцию спутника внести.
Или корабля.
— Ну а что это вообще было? — спросил я. — Ты, как Архитектор, уже наверняка все разнюхал, не так ли? Не зря ж ты все это время инфополе сканировал? Кто, как, с какой целью, кто на самом деле за этим всем стоит?
— Понятия не имею, — признался Магистр. — Логи не пишутся. Или стираются в режиме реального времени, что почти одно и то же. Система ничего не зафиксировала, наш враг для нее невидим.
— То есть, с точки зрения Системы, здесь ничего и не произошло, и мы просто так по мирам прыгаем? Свежим воздухом дышим и достопримечательностями любуемся?
— Примерно так, — сказал Магистр.
— А если бы нас таки поджарили бы на болоте, что было бы зафиксировано в графе "причины смерти"? Инфаркт? Просто так получилось?
— Такие дела, — сказал Магистр.
— Глючная забагованная фигня, — сказал я.
— Ты еще скажи спасибо, что они просто логи трут, а не реальность переписывают, — посоветовал мне Магистр.
— Может, у них просто инструмента подходящего нет.
Может, как раз за ним они и охотятся.
Хотя, нет. Инструмент-то у Сумкина, и сумкин прав в главном — до него гораздо проще добраться, когда он не в нашей компании. А Венец падает со стопроцентной вероятностью, не может такая вещь просто так в чьем-то инвентаре навеки сгинуть.
Значит, основная цель — не Венец и не Сумкин. Но кто?
У любого из оставшихся троих достаточно… э… недоброжелателей. У меня так вообще целые толпы, да и эта парочка за тысячу-то лет могла целую очередь подсобрать.
Опять же, прибить кого-то из нас в обычной жизни достаточно сложно. Ни я, ни Магистр не имеем привычки подолгу сидеть на одном месте. Кевин такую привычку вроде бы имеет, но место, на котором он сидит находится в центре его империи, и там его вообще фиг достанешь.
Мало того, что он сам — имба, каких еще поискать, так там еще и охраны, как в… фиг знает, даже аналог подобрать сложно. Даже Форт Нокс так не стерегут, наверное.
— Давайте рассуждать логически, — не сдавался Федор, чьи мысли, видимо, текли в том же направлении. — У кого из вас есть враги?
Я вздохнул.
— Чапай, тебя я даже не спрашиваю, — сказал Федор. — Кевин?
— Моими явными врагами полнятся имперские кладбища. А тайные враги, полагаю, есть у всех. Но на то они и тайные, чтобы я ничего о них не знал.
— А я вообще самый миролюбивый и солнечный человек в галактике, — мрачно сказал Магистр. — Даже представить не могу, кто бы мог желать мне зла.
— Тебе бы с такими шутками в стендапе выступать, — сказал Федор.
— Есть очень простой способ выяснить, кто был основной мишенью, — сказал Магистр. — Для этого надо всего лишь разделиться после прохождения данжа.
— И кого убьют, тот и был основной мишенью, — согласился я.
— Одно из самых тупых предложений, которые я слышал, — не согласился Федор. — Это как в дурацкий фильмах ужасов, когда компания молодых людей находит заброшенный старый дом с заколоченными окнами. Там везде пыль, паутина, выцветшая кровь на коврах и засохшие кишки развешаны по стенам, из подвала доносятся зловещие завывания и кто-то ходит на чердаке, а они решают разделиться, чтобы быстрее все тут осмотреть. Соответственно, их и начинают выпиливать по одному, и все они умирают жуткими, медленными и мучительными способами. С отрыванием конечностей, литрами льющейся крови и…
— И достаточно, — сказал я. — Я думаю, все уже поняли твою мысль.
— Словом,
