Я бы в сторону того сундука даже не посмотрел.
На обочине бродили зомби-автостопщики, и я периодически крутил рулем, чтобы прокачать свою тачку до следующего уровня. Возможность разжиться халявным бензином не давала мне покоя, а ведь там и другие улучшения могут открыться.
Интересно, а существует ли кап прокачки для маунтом и на что будет похожа моя ласточка, когда его достигнет? Может быть, она превратится в "Тысячелетнего Сокола" и мы сможем улететь на ней в другую галактику, где вместо зомби нам придется истреблять неуклюжих ребят в одинаковых белых костюмах?
Свет фар вырвал из темноты борт перегородившей дорогу перевернувшейся фуры, и мне пришлось затормозить.
ГЛАВА 9
Фура лежала на боку и перегораживала дорогу. Лежала она, сюда по всему, уже давно, так что автомобилисты успели протоптать объезд по обочине и частично по траве.
— Как думаешь, что здесь произошло? — спросил Федор.
— Понятно, что, — сказал я. — Система накрыла водилу и превратила его в зомби прямо во время движения. А каково, по твоему, быть зомби, оказавшемуся за рулем фуры с сорока тоннами мороженой свинины, двигающейся со скоростью девяносто километров в час? Грустная история, финал которой немного предсказуем.
Мы объехали грузовик по обочине и продолжили путь.
— Жизнь вообще несправедлива к компьютерным мобам, — сказал Федор. — Допустим, ты — хэдкраб. Сидишь себе в засаде, занимаешься своими хэдкрабьими делами, думаешь свои хэдкрабьи мысли. День сидишь, другой. А на третий день мимо пробегает Гордон Фриман и походя лупит тебя красной монтировкой по голове.
— Для хэдкраба это не просто монтировка, — сказал я. — Это красная монтировка судьбы.
— Боюсь, третью часть мы теперь так и не увидим.
— Разве что в реальности, — сказал я.
— Хотя, мы теперь многого уже не увидим, — сказал Федор. — Хорошо хоть, "Игра престолов" закончилась и "Мстители" до финала добрались.
— А я бы на "Войне бесконечности" все закончил, — сказал я. — Типа, они были хорошие ребята, они бились, как львы, и дело их было правое, и они приложили все силы, но так и не смогли, и в конечном итоге проиграли. Такая фигня.
— Слишком пессимистичная концовка, — сказал он.
— Зато жизненная, — сказал я.
— Тогда тебе финал "Игры престолов" как раз должен был понравиться, — сказал он. — Куда уж жизненнее.
— Не смотрел, — сказал я.
— И вот о чем с тобой после этого разговаривать?
— Я тебе могу рассказать, как дельтовидную мышцу правильно качать, — сказал я. — Или хотя бы показать, где у тебя эта мышца.
— Бугагашеньки, — сказал Федор. — Далеко хоть эта дача?
— Еще километров сорок, — сказал я.
— Это уже там люди с песьими головами живут?
— Нет, они подальше, за пределами Московской области.
Похоже, у ласточки после прихода системы еще и инжектор прочистился, потому что она пожирала километры с бодростью, которой я за ней уже довольно давно не замечал, и уже скоро мы были на месте.
Место было довольно странное.
Обычная подмосковная деревня, в один момент она почему-то стала очень популярна у москвичей, и они выкупили тут половину земельных участков, снесли то, что на них было, и построили там свои дачи. И теперь обычные деревенские срубы соседствовали с краснокирпичными трехэтажными особняками, финскими каркасными домами и прочим архитектурным безобразием.
Дом Стаса как раз был трехэтажный и из красного кирпича. Его окружал такой же красный забор с коваными воротами, на которых был изображен свирепый дикий кабан.
— Нормально так, — оценил строение Федор. — И чем занимается твой кореш? Наркотиками торгует?
— Какие ваши доказательства? — спросил я и посигналил.
— Похоже, никого дома нет, — заметил Федор через пять минут ожидания.
— Ночь на дворе, дай людям время, — сказал я и снова посигналил.
Над воротами загорелся фонарь. Во всей остальной деревне света не было, но меня это не удивило. У Стаса стоят газовый генератор.
Потом в воротах открылась калитка и в нее просунулось дуло двустволки.
Я вышел из машины и помахал рукой.
— Дед Егор, не стреляй. Это я, Василий.
— Ась? Какой еще Василий? — подозрительно осведомились с той стороны двустволки.
— Чапай, — сказал я.
— Так и знал, что это ты, — сказал дед Егор, убирая двустволку и выходя на свет. — Порядочные люди в такое время дома сидят, ек-макарек.
— Стас здесь?
— Я и говорю, нет здесь Стаса, — сказал дед Егор. Он был в ватнике, пузырящихся на коленях тренировочных штанах и галошах на босу ногу. Для полного завершения образа "дикого русского" ему не хватало шапки-ушанки, гармошки и медведя на поводке.
Дед Егор на самом деле был Стасу никакой не дед. Просто старикан, живший по соседству и присматривающий за особняком в отсутствие хозяев.
— Машину загонять будешь?
— Хотелось бы, — сказал я.
— Стала страшнее, чем была, — сказал дед Егор. — А она и раньше-то была уродлива, как моя жизнь на пенсии.
— Но-но, — сказал я. — Попрошу без оскорблений.
Дед Егор нажал кнопку и автоматика отодвинула ворота в сторону. Я загнал ласточку под навес и познакомил деда Егора с Федором Сумкиным.
Федор деде Егору не понравился, но это нормально. Деду Егору вообще никто не нравился, кроме бабы Насти, продавщицы в местном сельпо. Но она ему постоянно отказывала, и потому жизнь у деда Егора была не сахар.
Кухня у Стаса была навороченная по последнему слову научно-технического прогресса. Индукционная варочная панель, духовка, микроволновка, посудомойка, кофемашина, винный шкаф, шкаф для подогрева посуды и даже измельчитель для мусора под раковиной стоял, хотя кому он нужен в деревне, где всякий мусор, кроме пластикового, превращается в компост, а пластиковый сжигается в печке.
Я достал из огромного двухдверного холодильника две банки пива, одну откупорил сам, а другую отдал Федору. Дед Егор прислонил двустволку к стене и набулькал себе порцию капучино. Он вообще был охоч до кофе.
Думаю, именно наличие кофемашины и склонило чашу весов, когда Стас предлагал ему работу.
Я глотнул пива и только сейчас заметил, что уровень у деда Егора уже восьмой.
— Где прокачаться успел? — спросил я.
— Ась?
— Я говорю, неспокойно в деревне было?
— А когда тут, ек-макарек, спокойно было-то? — спросил дед Егор. — До наполеоновского нашествия, разве что.
— Как сейчас помнишь, да? — не сдержался я.
— Ты, Василий, не хами, — сказал дед Егор. — Я хоть и старый, а соли тебе на хвост в любой момент насыпать могу.
— Не сомневаюсь, — сказал я. — Так что было-то?
— Дачники, ек-макарек, — пожал плечами дед Егор. — Я как раз в магазин шел, а тут дачники на нас поперли. Лица серые, глаза красные, зубы во все стороны торчат. На людей принялись кидаться. Заболели, наверное. Ну так я домой за ружьишком сбегал и того.
— Можно на ружьишко посмотреть? — спросил я.
— Смотри, — равнодушно сказал дед Егор. — За спрос денег не попрошу.
Я посмотрел. "Оружие Системы, уровень два. Урон 45–60". Нормально так дедок подсуетился.
— Что характерно, патроны сами по себе в кармане появляются, — сказал дед Егор. — По паре штук в час, но и то хлеб.
"Ватник. Легкая броня системы. Защита 30". Интересно, может у него и галоши-скороходы?
— С дачников этих что-нибудь падало? — поинтересовался Федор.
— Все, что с них падало, я в подвале сложил, — сказал дед Егор. — Можете утром посмотреть, если любопытно.
— Среди местных жертв много? — спросил я.
— Да какие там жертвы, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Что дачник супротив деревенского может? Похватали топоры да и дали супостатам отпор. Ванек только шею себе свернул. Помнишь Ванька-то?
— Помню, — сказал я. — Как свернул-то?
