Внеранговый предмет, дробящее, масштабируемое, поименованное, плюс сколько-то там к силе, плюс сколько-то там к воле, прочность ого-го, процентная вероятность нанести критический урон, вероятность отбить вражеское заклинание…
Призрачный клинок тоже подрос. Его длина теперь была вариативна и зависела от интенсивности нажатия на кнопку активации. Откат находился в линейной зависимости от дальности использования.
И что это значит? Могу я уже планеты половинить, как мне Соломон Рейн когда-то обещал, или он и в этот раз мне по ушам поездил?
Наконец-то показалось пастбище, на котором паслось несколько десятков овец. Вполне мирно паслось, кстати, и без всяческого присмотра. Единственный пастух сидел в придорожных кустах и пристально следил за небом.
Дракона не было.
– А чем вообще драконы от ящеров отличаются? – спросил я у Марио.
Он посмотрел на меня, как на маленького ребенка.
– Драконы дышат огнем, – сказал он. – А ящеры плюются кислотой. Ящеры небольшие, а тень от двухсотлетнего дракона может полностью накрыть столицу. Кроме того, драконы, по счастью, почти все вымерли. А ящеры – нет.
– Ну и чего он не летит? – спросил я. – Может, с ним случилось чего?
– А чего с ним случится-то, со зверюгой? – удивился Марио. – Может, аппетит нагуливает.
– Ясно, – сказал я. – А ты в столице бывал когда-нибудь?
– Два раза, и оба в детстве, – сказал Марио. – Нечего мне там делать. Там все вечно спешат куда-то и никому ни до кого дела нет.
– У вас-то оно, конечно, по-другому, – сказал я.
– Конечно, – сказал он. – Вон он летит, кстати.
И Марио юркнул в кусты, присоединившись к пастуху.
Дракон… ящер заходил на бреющем полете, почти касаясь брюхом верхушек деревьев. Как Марио и говорил, было в нем около пяти метров, не считая хвоста, а размах крыльев у него был вдвое больше. Летела зверюга совершенно бесшумно, и овцы как ни в чем не бывало продолжали пастись на поле, не замечая приближающуюся к ним смерть.
Ладно, подумал я. Один разок попробую, и если ничего не выйдет, то столица в том направлении…
Я вытащил Клаву, легонько нажал кнопку активации "призрачного клинка" и махнул битой в сторону дракона.
Эффект был ошеломительный.
Дракона располовинило прямо в полете, и он рухнул на землю двумя почти симметричными кусками, из которых выливалось что-то неприятное и вываливалось что-то неаппетитное.
А в лесу, с душераздирающим треском и грохотом, принялись валиться деревья.
И продолжали валиться.
И продолжали.
Видимо, я немного не рассчитал возросшие силы и нажал на кнопочку чуть сильнее, чем хотел.
Я убрал Клаву в инвентарь, а деревья все еще продолжали.
Я закурил трубку и успел сделать три затяжки, прежде чем упало последнее дерево, но треск ломаемых веток и шелест опадающей листвы стоял еще долго.
Все-таки, я уже достаточно фееричен.
И испуганными лицами из кустов выбрались Марио и пастух.
– Принимай работу, стражник, – сказал я, указав трубкой в сторону останков дра… ящера.
– Ты не говорил, что ты волшебник, – сказал Марио.
– Я только учусь, – сказал я. – Это ваш ящер?
– Наш.
– Дохлый?
– Дохлый.
– Тогда пошли обратно, – сказал я. – Засвидетельствуешь бургомистру, что контракт я выполнил. Пусть вторую тысячу гонит.
Бургомистр был рад меня видеть, а после красочного рассказа Марио был еще более рад от меня избавиться. Он вручил мне вторую половину гонорара и самолично проводил до стадии дилижанса, заверил меня, что уже через восемь часов я буду в столице и дождался, пока возница не натянул вожжи и не заставил своих лошадок топать в сторону Римина.
То ли случайно так получилось, а то ли слухи среди горожан распространились очень быстро, но я в том дилижансе оказался единственным пассажиром. Вольготно расположившись на умеренно жестком сиденье, я прикрыл глаза и попытался осмыслить хоть что-нибудь.
В голову лезли очередные конспирологические теории, но, при моем количестве врагов это было неудивительно ни разу.
Но черт с ними, с врагами, когда подруга ведет себя странно. Я все еще помнил тот электрический разряд, который проскользнул по Клаве перед тем, как я нанес смертельный удар Мире. И это при том, что дерево – не проводник, и искры по нему скакать, в общем-то, не должны.
Если бы дело происходило в системных мирах, я мог бы объяснить происходящее магией, но в мире Архитекторов магии не было. Магия тут бывает только в игре.
Или вот те ремни, которыми я был привязан к креслу. Сначала я ничего не мог с ними сделать, а потом, когда Рик начал меня душить, один из ремней взял да и просто порвался. Хотя я и до этого дергал его изо всех сил.
Тут, конечно, все можно свалить на впрыск адреналина в крови, в экстремальных ситуациях люди могут творить невероятные для них в обычной жизни вещи, но на самом ли деле все так просто?
Или это еще одна странность в копилочку?
В столицу я прибыл поздним вечером и решил, что не стоить тревожить старикана на ночь глядя. Поэтому снял номер в гостинице на окраине города, заказал туда ужин и горячую ванну, и выяснил, что все это удовольствие обойдется мне в пятьсот золотых.
Такие вот у них в столице цены.
И сразу стала понятна сговорчивость тамошнего бургомистра. Фактически я убил драко… ящера за стоимость полутора дней проживания в столице королевства. Это как если бы кто-нибудь из нашей прошлой жизни подрядился бы убить человека за сотню баксов.
Впрочем, бывали и такие прецеденты.
Горячая ванна и теплый ужин расслабили меня до такой степени, что я уснул, едва успел доплестись до кровати.
Утром, сразу после завтрака, я расплатился за номер, спросил у портье дорогу в Коллегию Бардов и отправился на встречу с самым старым певцом игровой вселенной.
Коллегия бардов явно видела лучшие времена, но сейчас пребывала в упадке. Когда-то величественный особняк рядом с центром города довольно поизносился. От стен пластами отваливалась штукатурка, кое-где в стенах не хватало кирпичей, половина окон с выбитыми стеклами была затянута какими-то тряпками, видимо, чтобы комаров не пускать, а живая растительность на территории уже давно не видела ножниц.
Творческие люди, что с них взять.
Знавал я как-то одного художника, так у него на даче трава выше человеческого роста вымахала, так что ворота не открывались, когда я хотел "ласточку" к нему на участок загнать. И это при том, что в нашем мире электрические газонокосилки уже давно изобрели, и стоили они денег совершенно не космических.
Как три его картины, примерно.
Барды тут толпами не ходили. Пока я шел от калитки к особняку по почти неразличимой в траве дорожке, я встретил только четверых. У двоих были лютни, одн носил на плече гитару, а у четвертого и вовсе музыкального инструмента не оказалось. То ли в инвентарь убрал, а то ли он вообще не бард, а помощник повара. Вряд ли эти люди сами себе готовят.
Меня никто ни о чем не спрашивал, поэтому я начал спрашивать сам. Ухватил паренька с лютней за плечо и развернул к себе.
– Дон Армандо здесь? – спросил я.
– Как и последние двадцать лет, – сказал паренек.
– Проводишь?
– Я только хорошеньких девиц провожаю, – сказал он. – И не в спальню к Дону Армандо, а в мою собственную.
– А в ухо? – миролюбиво спросил я.
– Конечно, провожу, – сказал он. – Пойдем.
Мы вошли в ветхий особняк и по полуразвалившейся лестнице поднялись на второй этаж. Пока мы шли по длинному и захламленному коридору, нас окружали звуки музицирования, доносившиеся из-за закрытых дверей. Над шумоизоляцией ребятам стоило бы поработать.
И тут я услышал:
– Физруку заплатите чеканной монетой, чеканной монетой, чеканной монетой. А не то он уйдет, вам аукнется это, аукнется это…
Как же быстро у них тут информация разносится. Видимо, у бардов действительно какие-то свои каналы.
