Если он тебе дорог, не унижай его!
Илва так растерялась, что лишь проводила Майре глазами. Та невозмутимо отправилась к двери, а возвращавшийся от телеги Эйнар лишь помахал обеим девушкам рукой, не заметив ничего особенного. Яростно выдохнув, Илва отвернулась и прикрыла глаза, чтобы хоть немного успокоиться.
Под вечер, сразу после ужина, Эйнар вернулся в мастерскую, чтобы взглянуть на заговоренные Майре листья. Сняв соломенный настил с таза, он оторопел: прозрачный настой стал похожим на парное молоко, как и ожидалось, но от него исходил неприятный железистый запах, а на поверхности образовались кровавые сгустки. Такие он не раз видел в деревне, в молоке от больных коров. Но откуда они могли взяться в целебном настое? Подумав о чарах Майре, Эйнар невольно схватился за голову.
«Черт! Неужели она что-то напутала или специально навела порчу? А я сгоряча доверил ей заговорить целую партию снадобий, да еще оставил с ними наедине! Вдруг и с ними теперь что-то не так? Но что я людям скажу? Нас ведь там ждут! Черт, надо же было так сглупить!»
От отчаяния Эйнар вцепился себе в волосы и некоторое время сидел на полу, уставившись в стену. Но как и у большинства колдунов, нервы у него были крепкими, и вскоре он стал рассуждать. С одной стороны, он не мог быть уверен в Майре, а с другой — видел, как к ней относится Илва, и услыхал часть их разговора у дома: старая подруга забыла, что от второй, природной натуры ему достались обостренный слух и зрение. И слова «уйдешь по-плохому» он разобрал очень отчетливо.
Значит, Илва тоже могла испортить настой, когда в мастерской уже никого не было, чтобы очернить гостью в его глазах. На заре их романа она не раз отваживала от Эйнара других девушек, не церемонясь со средствами. Но он терпеть не мог вмешиваться в женские перебранки, а сейчас и вовсе было не до этого. Поразмыслив, Эйнар решил, что в мастерской еще остаются большие запасы сухих смесей, и за ночь можно собрать партию лекарств заново, пусть и с небольшой концентрацией целебных чар. Правда, времени на сон уже совсем не оставалось, однако Эйнар был крепким и выносливым парнем.
Заодно пришлось отказаться и от нарядных мешочков, но Эйнар рассудил, что это послужит уроком Илве, если она действительно виновата. А если нет — несомненно поймет и простит, тем более что покупатели хорошо их знали и ценили не за красивые обертки. До самого утра он закапывал в землю зачарованные травы, заново отмерял, сортировал и упаковывал снадобья, собирал в ящики и относил в телегу, чтобы хоть немного передохнуть перед отъездом.
Закончив, парень напился студеной воды, умылся и решил напоследок осмотреть дом. Он осторожно прошелся по комнатам, коридору и кухне, но везде аура была тихой, сумрачной, а духи-хранители отмалчивались. Увы, поскольку Эйнар был молодым колдуном, да еще целителем, они пока относились к нему без пиетета. Домовой и банник считали себя обязанными отчитываться только перед хозяевами дома, и теми способами, какие выбирали сами. А если люди не понимали этих знаков — что же, тем было хуже для людей.
Он заглянул и в спальни девушек. Илва забыла погасить керосиновую лампу и задремала с книгой, Майре спала, зарывшись лицом в подушки, и от обеих веяло неясной тревогой мутного красноватого оттенка. Но проникнуть в их мысли Эйнар не смог, и кровь в настое оставалась неприятной загадкой. Тем не менее он потушил свет, отложил книгу и бережно укрыл Илву, а над Майре постоял чуть дольше, дожидаясь, когда ночная аура окрасится в более спокойный перламутрово-синий оттенок. Невольно коснулся прилипшего к ее щеке темного локона своими грубыми стертыми пальцами, в которых таилась нерастраченная нежность, и поспешил исчезнуть, пока не стало слишком больно.
Глава 5
Наутро Эйнар сразу после завтрака велел Илве собираться, и подойдя к телеге, она заметила, что Майре уже была там. «Значит, вчерашний разговор ее ничему не научил», — подумала девушка и лишь усилием воли сдержала себя в руках. Невольно вскипела злость и на Эйнара: ишь вздумал на двух стульях усидеть! Впрочем, те вели себя спокойно и бесстрастно, а по дороге до ярмарки перекинулись лишь несколькими словами.
На месте Эйнар быстро выгрузил ящики, девушки достали прочую необходимую мелочь. Он представил Майре знакомым торговцам, та поприветствовала их вежливо, но так же бесстрастно, как вчера разговаривала с Илвой. Зато Эйнар был весел и приветлив, расспрашивал об их домашних делах, здоровался и шутил с детьми, которых те привозили с собой на подмогу.
Прежде Илве это казалось трогательным, но сегодня почему-то вскипело раздражение. Знали бы наивные торгаши и покупатели, кто был отцом Эйнара, — в лучшем случае убежали бы с криками, в худшем взялись бы за вилы и факелы. Ведь в кого ни ткни, каждый гордо носит звание воцерковленного, ходит в храм и слушает невнятные, хоть и красивые речи, а о «нечисти» говорит вполголоса, с отвращением и страхом. Верит, что колдуны и ведьмы служат дьяволу, а нечисть является отродьями ада. И в голову им не приходит, что эта самая нечисть охраняет их дома, убаюкивает младенцев, наводит охотников на след и распутывает рыбачьи сети, — но только если заслужишь ее уважение.
А за что уважать этих лицемеров, раскрасневшихся от усердия и любви к пиву, улыбающихся в лицо и за спиной держащих кукиш, фальшивые весы и такие же монеты? Их жены хлопотали рядом как клуши, понукая детей, а на лицах читалась застарелая, тоскливая ненависть к такой жизни. А покупатели стайками, словно рыбы на нересте, метались между прилавков, стараясь схватить то, что поярче. Было ли им дело до труда, который Эйнар вложил в свои снадобья? И стоило ли ему оставлять родину ради такого убожества, когда она предлагала ему гораздо больше?
Нет, Илве нравились и луга Маа-Лумен, пестрые от одуванчиков, иван-чая и клевера, и соленое дуновение залива, и оживленные улочки, и терпкий квас с хрустящими крендельками и яблоками в карамели на сладкое. Просто это хоть немного приближало к яркой праздничной жизни, о которой девушка давно мечтала. Но Эйнар, как волк-одиночка, прирос к своему логову и не желал ничего менять.
Как назло, солнце припекало все сильнее, Илва протирала лицо влажным платком и с досадой наблюдала за Майре. Та, напротив, была бодра и без устали хлопотала, помогая с упаковкой трав. В конце концов Эйнар заметил недомогание Илвы и быстро принес
