на чердачную лестницу.
Чих выбрался из горы старого тряпья, в которой устроил себе лежанку. Он полагал, что добрых к тебе людей нужно как следует приветствовать. Так больше шансов, что они подольше останутся добрыми.
Девушка положила перед Чихом жалкие рыбьи останки и вздохнула.
— Прости, это все, что есть, — сказала она.
Чих благосклонно мурлыкнул. Он сегодня поймал полевку в саду и устроил себе небольшое пиршество, однако, Триза об этом знать, разумеется, не могла.
Зато об его отлучке в сад она знала.
— Между прочим, тебя сегодня отец видел в зарослях мяты, — хмуро заметила девушка, наливая воду из кувшина в крышку от горшка, которая, будучи с отколотой ручкой, уже давно служила Чиху поилкой. — Я понимаю, что тебе скучно, но все-таки будь осторожней в следующий раз, хорошо?
Да, она понимала, и за это Чих ее ценил особенно.
Ставя кувшин рядом с собой, Триза едва его не выронила. Тихонько выругалась.
— Руки ничего не чувствуют, — объяснила она. — Это я белье сегодня стирала. Мама сказала, уже можно и на речку ходить, а в доме нечего разводить прачечную…
Чих сокрушенно покачал головой. Он не был согласен с таким утверждением, потому что вода в речке, несмотря на смело вступившую в свои права весну, до сих пор оставалась ледяной. Чих, конечно, не лазал в речку — уважающие себя коты так никогда не поступают — но о том, насколько холодна вода, знал. Он вообще знал намного больше, чем Триза могла себе представить. Например, котенок прекрасно видел, что творится у девушки в голове. И увиденное ему иногда не нравилось совершенно, особенно когда мысли девушки обращались к ее так называемым родителям. Триза почему-то многое им прощала, и Чих никак не мог смириться с таким положением вещей.
— На речке я опять видела Хлиста, — бурчала Триза. — Белье после стирки было очень тяжелое, и я попросила соседа, чтобы помог дотащить. Он там на берегу снасти разбирал… А сосед назвал меня рыжей дурой и, сказал, мол, чтобы сама горбатилась. И все, кто там был, засмеялись, представляешь?.. Даже Хлист. Хотя он потом подошел и предложил помощь, как тогда, на рынке. Не переставая при этом подхихикивать! Но я все равно согласилась… Я бы просто не дотащила… Ой, а это что?
В шаге от кучи тряпья, где прятался котенок, Триза заметила несколько разбросанных по полу свитков. С буквами. Вообще барахла на чердаке хватало, оно скапливалось там годами, и ни у кого руки не доходили разобрать. Но наличие свитков было чем-то из ряда вон выходящим: кто их мог раньше читать? Реформа образования, обязавшая всех детей от шести лет осваивать грамоту и элементарный счет в школах, пришлась как раз на детство Тризы. До этого читать могли единицы, сплошь из богатых и знатных семей, к которым ее приемные родители не принадлежали. Ох, сколько упреков слышала от них Триза! И за то, что время на ненужную учебу приходится тратить — а могла бы по дому больше трудиться. И за то, что читать и писать умеет, — к чему эти науки, и без них хорошо прожить можно. Что за польза в грамоте?.. И за то, что в школу при местном храме по пять дней в неделю ходила. Можно подумать, Триза была в этом виновата. Сами же и отправляли. И вообще, все дети там были, не только Триза.
Девушка присела и взяла в руки один из свитков. Старая пожелтевшая бумага пахла пылью. Чернила частично выцвели, и чтобы прочесть что-то нужно было бы приглядываться. Да и читала Триза не так уж хорошо: с буквами она имела дело только в школе. Дома такие вещи считали ненужным, а то и вредным баловством.
— Из простых людей одни только колдуны да ведьмы читают, — ворчала приемная мать. — Люди говорят, они заклинания по ночам по черным книгам учат, свитки колдовские разбирают. А тебе-то все эти буквы к чему?
Жаль, пора спускаться с чердака. Триза слышала голоса родителей во дворе дома. Совсем ни к чему, чтобы ее здесь застали. Чих — умница, он спрячется, но не стоит привлекать внимание к чердаку. Да и поди объясни, что Триза здесь делает с кувшином и почему в миске лежат рыбьи кости. Попробуй докажи, что она тут не колдует… Нет, надо спускаться поскорее.
Как же интересно было бы почитать, что написано в свитках! До этого Триза читала только то, что давали в школе, — о Создателе и прочих богах, о праведниках и грешниках, о святой инквизиции и проклятых ведьмах. Как свитки оказались на чердаке? Кто их туда принес? И самое интересное — что же в них написано?
Триза быстро собрала свитки и сунула их в один из своих необъятных карманов.
— Сейчас нет времени читать, а если родители увидят свитки, то могут их выбросить, как ненужный хлам, — объяснила она Чиху. — Я потом разберу, что здесь написано, и все тебе расскажу.
Котенок зевнул, обнажая острые клычки. Его, конечно, больше интересовали остатки рыбы, чем старые свитки.
Спустилась Триза вовремя: успела до того, как родители вошли в дом. И тут же для нее нашлось дело. Два мешка крупы, хранившейся в подполе, надо было перебрать после зимы. Что ж, вовремя: руки уже почти отогрелись…
На кухне с крупой Триза засиделась до глубокой ночи. Уже и звезды в окно светят, уже и мать свечи зажгла… Потом родители и вовсе спать ушли, а Триза все перебирает. Крупа оказалась на удивление хорошей, почти без гнили и жучков. Не то, что в прошлые годы, — тогда благо было, если половина мешка в целости сохранялась. Вроде дело и быстро шло, а управиться удалось только за полночь.
Глаза слипаются: так после всех трудов спать хочется. Сейчас бы только голову на подушку положить — и сны видеть. Только когда еще Триза найдет время, чтобы рассмотреть свитки? Да в том-то и дело, что сейчас самый удачный момент. Родители спят, Триза по их же наказу в кухне сидит. Даже если застанут ее здесь, можно быстро свиток в карман спрятать и спать уйти.
Триза достала первый попавшийся свиток и придвинулась поближе к свече. Это оказалось не письмо, как она подумала вначале — да и кто писал бы ее родителям письма? И не темные колдовские заклинания — иначе сгореть бы им тут же от очистительного огня свечки.
Это была история о доброй девушке, которую никто не любил, и которую втайне считали ведьмой. И закончилась бы ее жизнь, скорее
