Хирьей, — Ингрия: два отражения, каждое из которых верит в свою истинность и неповторимость. Есть и много других, уж поверь! И только попав в мертвый мир, начинаешь понимать, что нет на свете ни истинности, ни истины!..
Мужчина снова умолк, перевел дыхание и добавил:
— Впрочем, лучше посмотри сам.
Он простер руку к противоположной стене. От нее стало исходить ровное бледное сияние, из которого затем выплыли образы — тихая река, в которой отражалось светло-голубое небо, трава по пояс, село, людская суета. Эйнар следил за этим как завороженный, потом среди крестьян разглядел мальчишку, очень похожего на Терхо, а у самой околицы увидел… себя. Свои зеленые глаза, золотистые волосы, мозолистые руки, открытое приветливое лицо, в котором еле заметно читалась грусть. Но было во всем этом нечто чуждое, странное, как знакомое слово, в котором причудливо спутаны буквы.
Эйнар вопросительно посмотрел на колдуна, и тот с удовлетворением кивнул.
— И вы действительно можете вернуть меня в Маа-Лумен?
— Ну-ну, хорошего помаленьку! Жрецам открывается путь лишь в тот мир, откуда они пришли, но я могу взять тебя с собой в Ингрию. Нам обоим придется обратиться в дикую ипостась, так как человечья оболочка слишком слаба для такого пути. Именно так ты и попал сюда, помнишь?
— А там мы превратимся снова в людей?
— О нет, ты останешься волком! Это не моя прихоть, а твоя защита в чуждом энергетическом поле, без нее ты погибнешь. Здесь я смог вернуть твой привычный вид, потому что тоннель всех объединяет и уравнивает, а там тебе придется оставаться зверем на протяжении всего путешествия. В этом и состоит проблема, о которой я говорил.
— Тогда зачем мне вообще ваша Ингрия?
— А ты не желаешь снова увидеть солнце? Испить ключевой воды? Услышать людские голоса, музыку, пение птиц, а потом унести воспоминания с собой? Волчья шкура не помеха всему этому, если душа еще жива! — промолвил колдун, в упор глядя на парня.
— Моя душа жива, — твердо отозвался Эйнар.
— Значит, ты примешь правильное решение, — сдержанно улыбнулся мужчина. — Мне необходима твоя помощь, Эйнар, а тебе нужно мое покровительство. Я также обеспечу тебя хорошей пищей, избавлю от кошмаров, а то и пришлю из людского мира новых рабынь-красавиц, — одной Хирьи-то, поди, маловато будет? И поверь, другой вариант куда менее привлекателен!
— О чем это вы?
— Ну ты же видел склянки с остатками крови? Будто я не предвидел, что ты обыщешь комнату! Это кровь твоих предшественников, из которой я не один год стараюсь смешать лекарство. От страха и черной ауры в ней синтезируются гормоны, способные подавить мою болезнь, но пока я не достиг нужной концентрации. Теперь ты станешь помогать мне в этом, а также в моей летописи изучения страхов, — колдун указал на кипу бумаг, аккуратно сшитую крепкими нитями. — Это труд, который я пишу с молодости и здесь черпаю вдохновение в ваших кошмарах. Ты будешь следить за состоянием новых подопытных, определять, сколько они выдержат, и в некоторых случаях констатировать смерть.
— Так вот зачем вам нужны рисунки мальчика! — решился сказать Эйнар.
— Были нужны, но я выжал из них все что мог. Йонас начинает одолевать страхи, и это уже не представляет интереса для моей работы. А вот его кровь идеально мне подходит, и осталось только произвести нужные расчеты.
— То есть, вы намерены его убить, как и других доноров?
— Иного способа, увы, я пока не нашел! — театрально изрек колдун, и Эйнар притих. Все остальное померкло от этой новости, он был так ошеломлен, что не удержался и после паузы выпалил:
— А если я откажусь от вашего предложения?
— Это будет еще более недальновидно, — покачал головой колдун. — Твоя кровь мне не годится, но отродья тоннеля очень порадуются, если я натравлю их на тебя! Так что не советую, Эйнар, трактовать мою благодарность и честность как слабость.
— И когда я должен дать вам ответ?
— Я подожду до завтра, потому что устал, да и тебе стоит все это переварить. Но по-моему, размышлять тут не о чем, — заявил колдун и поднялся с табурета, давая понять, что разговор окончен.
С трудом, едва ли не пошатываясь, Эйнар дошел до своей каморки. Хирья уже ждала его там — неподвижно сидела на постели, и ее синие глаза тревожно блестели в полутьме. Боясь, что колдун еще бодрствует, Эйнар взял листок бумаги из манускриптов и прихватил у спящего Терхо восковой мелок. Он записал все, о чем они говорили, и протянул лист Хирье. Девушка пробежала его глазами и взглянула на парня, закусив губу.
— Ты был прав, — еле слышно прошептала она, — Терхо здесь не место. Но и тебе надо бежать: он не привык к отказам от тех, кого считает низшими. И в гневе может быть страшен…
— Но как это сделать?
— Есть только один способ, я сейчас напишу, — отозвалась Хирья, и Эйнар подивился ее собранности и уверенности. Что же за секрет она знала до сих пор?
Через несколько минут девушка протянула ему листок, и Эйнар стал читать, то и дело вслушиваясь в тишину, боясь уловить шаги или дыхание колдуна за дверью.
«Приближается время его очередного визита в Ингрию. Для этого мы вдвоем выходим в тоннель и я читаю особое заклинание с просьбой открыть путь в людской мир. Потом колдун исчезает, а я жду его возвращения: обратное заклинание должны прочесть на той стороне. Я выведу тебя и Терхо в тоннель и прочту воззвание, заменив его имя на ваши. Тогда вы сбежите в живой мир и навсегда скроетесь от колдуна»
Эйнар был так потрясен, что не сразу взялся за ответ. Едва начав что-то писать, он все зачеркнул, затем написал по новой и передал листок Хирье.
«Мы сможем сохранить человечий облик?»
Пристально взглянув на него, девушка быстро набросала ответ:
«Терхо сможет, потому что он тоже родом из Ингрии и энергетическое поле его примет. Ты — нет»
Затем она потянулась к юноше и прошептала прямо ему в ухо:
— Но у тебя, в отличие от него, есть выбор. Ты ведь можешь и принять условия…
— Я готов, — тихо ответил Эйнар. Хирья не решилась ничего спросить и только погладила его по щеке. Ее глаза наполнились слезами, холодная рука сжала его крепкие пальцы.
— Сейчас я
