СиСи, выбивая меня из колеи ещё сильнее. — Иви, что ты можешь предложить?
Как по заказу, снаружи раздаётся раскат грома, за которым тут же следует вспышка молнии.
— Я тут работала над монологом для своего следующего прослушивания в RADA, когда до этого дойдёт дело, — произношу я с некоторым беспокойством. — С удовольствием бы вам его показала.
— Вот это настрой! — одобряет СиСи, а я лишь стискиваю зубы. — А я сочиняла новую музыку, которой тоже хочу поделиться. Джесс? Что ты принесёшь к столу Котерии?
— Я бы очень хотела поработать над картиной, где мы будем втроём, — Джесс улыбается нам обеим.
Она выглядит едва ли не весёлой. Похоже, ни одна из них не ощущает отсутствия Тима или Хьюго так остро, как я. Тим был здесь всю мою жизнь. Он всегда был рядом.
— До сих пор не могу поверить, что Тима больше нет, — срывается с моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить, но в то же время я рада, что сказала это. Мы ведь не можем просто притворяться, будто ничего не произошло, верно? Почему они обе так спокойны?
— А я не могу поверить, что он убил своего лучшего друга, — произносит Джесс, уставившись на скатерть.
— Больше всего мне не по себе из-за Хьюго, — говорит СиСи, и её голос пронизан скорбью. — Мы ведь обвиняли его абсолютно во всём. Последнее, что он видел, — это нас, злых на него и клеймящих его убийцей.
Я встаю, поднимая свой бокал.
— За Хьюго, — произношу я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Возможно, он и не был великим человеком, но он определённо был не так уж плох, как мы думали. — Я поднимаю взгляд к потолку, словно он сейчас там, где-то наверху. — Прости, что винила тебя, малыш.
Джесс и СиСи присоединяются ко мне, поднимая свои бокалы к потолку. В комнате воцаряется неловкая тишина. Мы все делаем по глотку красного вина, размышляя о своих ошибках. Джесс улыбается мне той самой улыбкой, которая раньше согревала меня до глубины души, но теперь оставляет лишь ощущение холода. Я сажусь, чувствуя себя не в своей тарелке, лишней. Возможно, всё уже совсем не так, как прежде. Что, если пути назад нет?
Бёртон медленно вкатывает поскрипывающую тележку для ужина по ковру и останавливает её рядом со столом. В самом центре красуется большое серебряное блюдо, накрытое массивным куполом.
— Сосиски с пюре, — объявляет он, опустив руку в белой перчатке на серебряную ручку купола.
Я подавляю подступившее рыдание.
— Хьюго обожал сосиски с пюре, — шепчу я.
С театральным изяществом фокусника, достающего из шляпы голубей, Бёртон выдерживает паузу, зацепив обтянутым тканью пальцем серебряное кольцо на вершине купола. В комнате все затаили дыхание, воздух между обшитыми деревом стенами словно густеет. А затем купол поднимается.
Изуродованная голова Тима смотрит прямо на нас. Его глаза распахнуты, рот широко разинут и заткнут яблоком, точь-в-точь как у свиньи, зажаренной на вертеле. Джесс заходится в крике. СиСи судорожно хватает ртом воздух. Я прижимаю ладонь к губам, наблюдая за реакцией своих подруг, выискивая в них зацепки или признаки вины. Никогда ведь не знаешь, на что способны люди. Тебе может казаться, будто ты их знаешь, но на самом деле невозможно заглянуть в чужую душу и увидеть, какое зло там притаилось. Я не знаю, что сокрыто внутри моих подруг. Я знаю лишь то зло, что таится во мне самой, — ведь я с самого начала знала, что окажется на этом блюде.
Я знала это, потому что сама его туда положила.
Поместье Д'Олобелль, 14 июля 1965 года
Мне пришлось избавиться от ещё одного члена Котерии. Они портили абсолютно всё. Теперь остались только я, Роджер и Дейзи. Последние три живые мишени. Хотя мне очень хотелось бы, чтобы Дейзи наконец перестала реветь — её непрекращающийся пронзительный плач ужасно утомляет. Удивительно, что Роджер до сих пор не заметил, насколько сильным было её горе по Руфусу. Или насколько чертовски очевидным было то, что у этих двоих интрижка. А может, он всё понимал, но ему было просто плевать. Возможно, я одинока в своём предательстве. Д'Олобелль — это остров, и скоро я останусь его единственным обитателем.
«Д'Олобелль» происходит от латинского слова «Diaboli» — дьявол, и французского «belle» — прекрасный.
Прекрасный Дьявол.
Девять месяцев назад
— Черт, я оставила резинку для волос у бассейна, — говорю я, останавливаясь и глядя на своё запястье, пока остальные бегут дальше, в сторону общежития.
— Да не похер ли на неё? — Хьюго останавливается рядом со мной, запыхавшийся и дёрганный.
— Её могут счесть уликой, — произношу я, и паника в моём голосе звучит просто безупречно, даже если говорить так про саму себя. В RADA работают полные кретины. — Я просто быстро сбегаю назад и заберу её. Никто ещё ничего не заметил. Возвращайся в общежитие, я встречусь с тобой там.
Хьюго выглядит встревоженным, но я знаю, что он сделает так, как я говорю, потому что самое важное для него — спасти собственную шкуру. Так всегда было и будет.
Когда я захожу в зону бассейна, то вижу ровно то, что и ожидала. Эмбер сидит на бортике, потирая голову, с совершенно растерянным видом. Я ведь сказала остальным, что у неё нет пульса, когда вытащила её из воды. Сказала, что она, должно быть, потеряла сознание и упала, утонув до того, как мы успели вовремя заметить. И они купились. Чувство вины на лицах каждого было осязаемым, но на самом деле их волновали лишь они сами.
— Вот ты где, — говорю я. — А мы-то гадали, что тебя так надолго задержало.
— Ребята, а вы куда все ушли? — спрашивает Эмбер, сморщив нос.
— Мы вернулись в общежитие, помнишь? Ты сказала, что хочешь прибраться здесь, а мы ответили, что встретим тебя там. Мы с Джесс тайком провели парней, пока все остальные ушли. Ты идёшь?
— Да, конечно. Я, должно быть… отключилась или типа того, — медленно произносит Эмбер. Она пытается встать, но покачивается и снова падает на бортик. Я бросаюсь к ней на помощь.
— Оу, тише, лучше посиди минутку. Ты, должно быть, пригубила лишнего, — говорю я. — Слушай, а почему бы нам не зависнуть здесь ненадолго? Чисто вдвоём?
— Конечно, — соглашается Эмбер. Да она всё равно никуда бы и не ушла в таком невменяемом состоянии.
Я сажусь на бортик бассейна и сбрасываю туфли.
— Не хочешь присоединиться? — спрашиваю я. — Мне вот нужно немного освежиться.
Она без лишних вопросов и колебаний опускает ноги в бассейн, и мы вдвоём сидим, болтая ногами
