в воде.
— Слушай, я не давлю, но как думаешь, по кому ты будешь скучать сильнее всего? — я обхватываю лицо ладонями, давая ей подсказку.
— Ой, определённо по тебе, дорогая, — отвечает она с коротким смешком. — Без вариантов.
— Как мило, — улыбаюсь я. — Значит, не по Хьюго? А ведь ты трахалась с ним всё это время.
Голова Эмбер едва не слетает с шеи, когда она резко оборачивается ко мне с выражением шока и напускной невинности на лице.
— Можешь даже не пытаться притворяться, детка, — советую я. — Я знаю, что ты спала с моим парнем у меня за спиной и всё это время прикидывалась моей подругой.
— Я не единственная, — заявляет Эмбер, стервозно выгибая бровь, что мгновенно выдаёт её с потрохами. — Он и с Мадлен трахается. Но ты, наверное, и сама уже это знаешь.
Этого я не знала. Слова бьют под дых, но я изо всех сил стараюсь сохранить бесстрастное выражение лица. Не хочу, чтобы она поняла, что для меня это новость. Мне нужно, чтобы она думала, будто я полностью контролирую весь этот блядский цирк. Она смотрит на меня с таким вызовом, что это лишь упрощает то, что мне предстоит сделать дальше.
Я хватаю один из её обожаемых «Лабутенов» — туфли, в которых она, на мой взгляд, выглядит как бизнес-леди средних лет. Чистый стиль школы Мадлен, похоже, у них всё-таки много общего. Помимо моего парня, я имею в виду. Одним взмахом я впечатываю каблук ей прямо в висок, и она валится в бассейн, точно дешёвая тряпичная кукла.
Я бросаю туфлю следом за ней, наблюдая, как кровь из её головы хлещет в воду. Сейчас всё это выглядит подозрительно, но, когда я закончу, здесь не останется ни единого следа, кроме досадного несчастного случая.
На подготовку ушли недели, но мой предок, великий иллюзионист Эдгар Д'Олобелль, гордился бы мной. Первым делом через приложение на телефоне я взламываю систему управления бассейном. Там настроено абсолютно всё — освещение, очистка, — всё завязано на таймерах. Я возвращаю подачу питания в помещение с бассейном, и лампы мгновенно заливают всё ярким светом. Фильтры начинают гудеть, втягивая скопившуюся в воде грязь. Огромное электронное табло для соревнований по плаванию загорается над вышкой для прыжков, демонстрируя нулевой счёт.
Я перенастраиваю систему очистки, чтобы запустить химическую дезинфекцию раньше времени, и добавляю гораздо больше реагентов, чем обычно. Вполне достаточно, чтобы выжечь любые улики. Я иду к выходу, отряхивая ноги, чтобы они точно были сухими, обуваюсь и прихватываю шёлковый платок от «Эрмес», который сама же и подарила Эмбер. Подойдя к вышке, я резко дергаю за электронное табло. Оно едва держится — главным образом потому, что я неделями постепенно ослабляла винты, — так что поддаётся без труда. Требуется лишь слегка направить его, пока оно летит в бассейн. Свет снова гаснет, электрический ток с искрами и треском прошибает воду. Я иду к двери в своих туфлях на резиновой подошве, оставляя Эмбер позади после целой череды ужасных несчастных случаев, которые обрушились на неё. Бедняжка. Но после всего, что я узнала — особенно после того, что я откопала в её комнате, — у меня просто не оставалось иного выбора, кроме как прикончить её.
Я возвращаюсь в общежитие длинным путём, обходя здание сзади, чтобы немного растрясти адреналин. Но когда я заворачиваю за угол, звук чужих голосов заставляет меня застыть на месте.
— Нам нужно просто перетерпеть лето. Как только всё закончится, мы будем свободны. Свободны быть вместе.
Желчь мгновенно подступает к моему горлу. Я выглядываю из-за угла как раз вовремя, чтобы увидеть Хьюго и Джесс, слившихся в нелепом страстном объятии. Мой парень и моя лучшая подруга разрушают мою жизнь именно тогда, когда мне показалось, будто я всё исправила.
Поместье Д'Олобелль, 14 июля 1965 года
Бёртон говорит, что кровь уже отмыта, но я всё ещё её чувствую. Всё ещё чувствую, как она брызгала на мою кожу. Силу, с которой жизнь изливалась из моих друзей, пока я крала её у них. Вспышку удивления, охватившую меня. Контролировала ли я хоть что-то? Была ли я вообще той, кто здесь всем заправляет? Или всё изначально должно было закончиться именно так? После всех предательств моих друзей единственный способ для нас оставаться вместе — это их смерть. Здесь наши духи смогут упокоиться возле друг друга. Вместе. Навсегда. Проклятие реально, и оно велело мне убить моих друзей. Оно терзало каждого наследника Д'Олобелль с семнадцатого века, но я по глупости своей считала, что стою выше этого. Стоило нам приехать сюда этим летом, как я начала осознавать, что ошибалась, но останавливаться было уже слишком поздно. Всё уже было приведено в действие.
Бёртон, разумеется, мне помогал. Он подготавливал те самые трюки, которые сам Эдгар Д'Олобелль разработал столетия назад для своих иллюзий. Для самой первой Котерии, для самого первого проклятия. Эдгар называл их трюками, но они были больше похожи на ловушки.
Первым был Августус — мне нужно было избавиться от него прежде, чем я смогу приняться за кого-либо из Котерии. Это оказалось легко: оленья голова сорвалась и безупречно перерезала ему артерию. Мы все стали тому свидетелями — моя лёгкая закуска перед началом сезона. Затем были тарелочки для стендовой стрельбы, которые уложили Руфуса, — запущенные в него старым механическим автоматом на теннисных кортах. Он находился так далеко от дома, что никто не мог прийти ему на помощь, да и вообще никто не знал о случившемся, пока всё уже давно не закончилось. Само собой, нашла его Дейзи. Я наблюдала, как её сердце разбивается вдребезги — точно так же, как они с Руфусом разбили моё.
Следующей стала газонокосилка на дистанционном управлении, которая раскидала дорогого Томми по лужайкам, словно средство от сорняков, а ведь он всегда знал, что они замышляют, и даже не подумал мне рассказать. Затем мясные крюки, упавшие с потолка и пронзившие Роджера. Мне было бы жаль Роджера, если бы не то, как всего несколько месяцев назад он обманом лишил меня стипендии за портретную живопись, чтобы забрать её себе. Ну и, конечно, под конец я избавила от мучений Дейзи — я ведь не бессердечная. Я приберегла её напоследок, потому что в ней я разочаровалась сильнее всего. Топор, рухнувший на неё с её собственных рыцарских доспехов, приводился в действие системой шкивов. К тому моменту, как я добралась до неё, она уже понимала, что происходит. Роджер тоже понимал. Но они оказались недостаточно быстры.
Никто не в силах
