братан, исчезла тетрадь. Ума не приложу, кто мог ее там найти. Похоже, она с концами пропала.
- И мы вместе с ней, - сокрушенно пробормотала Светка и устремила отрешенный взгляд в бесконечность, туда, где теперь ее ждали лишь пустота и серая обыденность, лишенная волшебства.
...До самого рассвета они искали бесследно исчезнувшую тетрадь, ломая головы над тем, кто мог ее взять в таком неприметном и совершенно безлюдном месте. Гыча, чувствуя свою вину, рвал и метал, громко проклиная всех воров на свете и себя в первую очередь. Вчетвером они обшарили весь подъезд, заглянули в каждый закоулок, залезли в каждую щель и осмотрели все темные углы, но тщетно. Тогда они перебрались в Светкину квартиру и начали шарить там, надеясь, что кто-то случайно нашел тетрадь и подбросил хозяйке. Но это уже было из области фантастики. Зато вполне реальным ударом явилось то, что исчезли все деньги, которые Светка взяла в банке и положила в один из шкафов. Кто их взял: милиционеры или фашисты, которые поочередно обыскивали квартиру - оставалось только гадать. Таким образом, в довершение ко всему, они остались совсем без денег. Уже когда совсем рассвело, вконец обессилевшая, расстроенная и злая Светка решила обратиться за помощью к потусторонним силам, уселась на кровати в спальне и начала медитировать, надеясь, что ей подскажут, где нужно искать тетрадку. Но и это не помогло, на ее отчаянный зов никто не откликнулся, как будто, узнав о постигшем ее несчастье, все в один миг отвернулись от нее.
Измотанная троица стояла рядом и сочувственно вздыхала, не зная, чем еще помочь сидящей перед ними с унылым лицом, ограбленной до нитки наследнице. Вместе с пропавшей тетрадью рухнули и все надежды на их обогащение, они прекрасно это осознавали и не знали, кого им больше жаль: Светку или самих себя?
- Слышь, Свет, - тихо позвал Гыча, который уже успел одеться, - и что теперь с нами будет?
- С вами - ничего, - устало бросила она. - А меня накажут.
- Как?
- Откуда мне знать? Я ведь расписку давала, что сохраню наследство или приму страшную кару. От-
берут у меня всю силу, и стану обыкновенной, как все. Разве может быть что-то страшнее?
- Да уж, с расписочкой ты явно поспешила, - прокряхтел Зиновий, постаревший от горя на добрый десяток лет. Он с тоской думал о том, что теперь остаток жизни уйдет у него на ремонт квартиры, и в ДЭЗе, начальником которого ему уже никогда не быть, его, как всегда, пошлют подальше и не станут ничем помогать. - И Софья тоже хороша: не предупредила, что за наследством такая охота начнется.
- Ты не расстраивайся, - бодро проговорил Клещ, - мы тебя в беде не оставим. Хочешь, будем воровать вместе, станешь у нас наводчицей. У нас дела сразу в гору пойдут, правда, Гыча?
- Что ты мелешь, Клещ, - с досадой поморщился тот. - У человека горе, а ты со своими дурацкими предложениями лезешь. Если уж она с тетрадью, когда все само в руки шло, воровать не хотела, то без нее и подавно. Я вот что подумал, слышь, Свет? Пойдем сегодня в банк - вдруг там еще никто не знает о твоей отставке? Хапнем деньжат, отремонтируем твою хату...
- А мою? - ревниво вскинулся Зиновий.
- И твою, если денег хватит, - согласился Гыча . - А потом устроишься на работу куда-нибудь, например, в стриптиз-бар танцовщицей, там неплохие бабки, говорят, платят, и будешь жить, как все люди.
- В том-то и дело, что я уже не хочу, как все, - она подняла на них заплаканные глаза. - Разве вы не понимаете? Я уже не смогу жить, как прежде, в своей забытой богом Кущевке и чувствовать себя обделенной. Без тетради мне не жизнь - мне словно руки и ноги отрубили, лишили зрения и слуха. Я просто в калеку превратилась, понимаете?
- Скажешь тоже, в калеку, - проворчал Зиновий. - Мы-то ведь не считаем себя калеками, хотя у нас такого наследства никогда не было.
- Потому и не считаем, что не было, - мудро заметил Гыча. - Один раз попробуешь торт - потом от сухарей нос воротить будешь.
- Ну, сухари тоже еда какая-никакая.
- Меня, кстати, тоже не больно-то тянет воровать, как раньше, - продолжал свою мысль Гыча. - Какого-то полета хочется, красивой жизни, да... Вот если в банке сегодня все пройдет удачно, то открою собственную фирму. Кстати, - он посмотрел на часы, - уже семь тридцать. Можно отправляться в банк.
- Вы идите, если хотите, а я собираться буду, - всхлипнула Светка, вытирая слезы.
- Куда собираться?
- Домой поеду, к свадьбе готовиться.
- А как же наказание - ты его не будешь дожидаться?
- Наказать меня где угодно смогут - для них не существует расстояний. И потом, дома меня жених ждет.
- Ты же говорила, что передумала замуж.
- Когда это было, Гыча? А теперь все изменилось, то есть вернулось на круги своя. Видать, не заслужила я такого счастья.
- Глупости, - запротестовал Гыча, - человек сам кузнец своего счастья. Не каждому ведь дано такую бабку, как Софья, иметь, однако живут же люди и умудряются как-то счастливыми быть. Так что ты рано себя хоронить собралась.
- Точно, оставайся, Свет, - поддержал Клещ. - Чего горячку-то пороть.
- Нет, я уже все решила, - твердо проговорила она. - Без тетради я здесь никому не нужна, поскольку ничего сделать не смогу, а в Кущевке все- таки дом мой родной, там меня любую примут. Отправляйтесь в свой банк, и дай бог вам удачи. Я вас здесь подожду.
-Ну, как знаешь, - вздохнул Гыча. - Зиновий, ты с нами?
- А как же! - встрепенулся тот. - Неужто ты думаешь, что я упущу момент, когда твои же охранники тебе рожу чистить будут.
-Ну и заноза же ты. Ладно, мы пошли, а нас обязательно дождись. Мы скоро вернемся.
- Ага, если не посадят, - добавил Арчибасов.
Они ушли, и Светка начала собираться. Отыскала среди развалин свою сумку, из которой даже не успела вытащить вещи, нашла в ней свой кошелек, в котором были припасены деньги на обратную дорогу, походила печально по квартире, вспоминая, какой она была раньше и как мило они беседовали здесь с покойной
