— Зато у тех же гивистамов, — как и у большинства других рас, населяющих Узор, — полностью отсутствует какая бы то ни было боевая ориентация. Массуды воюют, но не потому, что им это нравится, а потому что они способны на этот род деятельности. Мы делаем это во имя Узора. До нашествия Амплитура массуды были таким же мирным народом, как с’ваны.
Уилл почувствовал, что кто-то дернул его за ремень на поясе.
— Я тоже попросил, чтобы меня оставили, — сказал ему Т’вар.
— Капитан и заместитель капитана? — удивился композитор. — Кто же поведет корабль?
— Два других заместителя, — объяснил Кальдак. — Соливик, у которой в этой области гораздо больше опыта, и З’мам. В чем, в чем, а уж в деле организации какого-нибудь мероприятия или проекта специалисты Узора преуспели.
— Как долго вы будете изучать землян, которых я привез?
— До тех пор, пока мы не получим те сведения, которые рассчитываем получить. Меня это уже не касается. Вместе с ними возвращается домой моя подруга. А мы остаемся, ибо на вашей планете нас ждет еще очень много работы.
На его поясе со снаряжением запищал какой-то прибор.
— Пора расходиться. Как только вы вернетесь на свой катамаран, мы взлетим. Через несколько дней я вернусь сюда с новым снаряжением и мы начнем работать.
После паузы капитан добавил:
— Возможно, вы и не умеете воевать, Уилл Дьюлак, но вы сильны в отстаивании своих мнений. Массуды уважают это качество в разумных. Надеюсь, вы еще будете здесь, когда я вернусь. Мы бы могли продолжить наши исследования и без вас, но мы с вами уже знакомы. Вам известны наши намерения. Было бы гораздо легче продолжать работу с вами, чем искать нового посредника из числа землян, который может оказаться не таким разумным и понимающим.
«Но ведь я решительно против того, на что вы надеетесь на Земле!» — внутренне воскликнул Уилл. Вслух же он только сказал:
— Я подумаю.
Перед самым отправлением профессор передал ему наскоро написанное письмо своим друзьям в Англии. Аналогичное послание ему принесла и молодая пара из Коннектикута. Уилл пообещал им, что отправит почту при первой же возможности.
Находясь в кокпите своего катамарана, он смотрел на то, как темная сигара челнока отрывается от земли, отражаясь в воде, чуть поворачивает в воздухе и начинает стремительный подъем в небо.
Кальдак смотрел в один из иллюминаторов на катамаран землянина до тех пор, пока он не исчез далеко внизу в дымке облаков. Он знал, что в другой части челнока у иллюминаторов столпились земляне, которые тоже смотрят вниз, оживленно переговариваются и тяжело вздыхают по мере того, как их родной мир становится все меньше в размерах.
— Как вы думаете, кто прав? — спросил Кальдак Т’вара. — Землянин Уилл или наши ксенопсихологи?
— Если бы я сейчас мог ответить на этот вопрос, дополнительные исследования не понадобились бы. Но в качестве предварительной гипотезы я рискну предположить, что эта раса не знает и не понимает самое себя.
— Как так? — удивился Кальдак. — Разве подобное возможно с разумными? Это противоречие.
— Правильно. Этот мир основан и действует на противоречиях. В этом его особенность. Можем ли мы сказать, что эти люди цивилизованны? Вряд ли. Но разве можно сказать, что это варвары? Нет. Нам придется придумать новую категорию для определения этого мира и расы, населяющей его. Наши исследования должны продолжаться на основе принятия следующего тезиса: аномалия здесь является нормой, а противоречие — одной из основных характеристик. Если мы из этого будем исходить, нам суждено будет сделать великие открытия. Но мы должны готовиться к встрече только с неожиданным и аномальным.
В который раз уже пожалел Кальдак о том, что он не наделен таким светлым умом, как с’ван. Если массуд имеет свойство перепрыгивать из точки А сразу в точку В, то только с’ван может объяснить ему, что происходит в точке В.
Слова Т’вара запомнились и волновали капитана на протяжении всего полета на экспедиционный корабль. Они волновали его и тогда, когда он следил за тем, чтобы гостей с Земли устроили по их вкусу, волновали, когда он наблюдал за приготовлениями к дальнему полету и когда челнок, нагруженный необходимыми для новой базы припасами, отделился от брюха экспедиционного корабля и стал падать обратно на планету.
Эти слова волновали его и на протяжении всего обратного пути к голубой планете. Только при приземлении ему удалось отделаться от этих мыслей. Предстояло сделать большую работу, и нельзя было позволить себе отвлекаться.
Он с облегчением, — в котором никому не признался, — вздохнул, когда увидел, что катамаран землянина стоит на том же месте, где они его оставили. Сам Уилл вышел встречать снижающийся челнок.
«Чем он занимался эти несколько дней? — думал Кальдак. — Наверно, сочинял свою странную музыку».
Уилл стоял на палубном возвышении, когда Кальдак показался из субмарины, доставившей его с челнока на борт катамарана землянина.
Луна стояла яркая, и Уиллу были видны волнующиеся пузырьки, появлявшиеся на поверхности воды в том месте, где в лагуне располагалась субмарина пришельцев. Кальдак как раз вовремя вспомнил значение человеческого рукопожатия, чтобы протянуть свою раскрытую ладонь навстречу руке композитора.
— Я видел челнок, — проговорил Уилл. — Но где же весь материал для строительства базы?
— Строительство уже началось.
Уилл глянул в ту сторону лагуны, где предполагалось расположение притопленного челнока, спрашивая себя: увидит ли он что-нибудь, если включит носовой прожектор? Впрочем, он не собирался этого делать. Сильный и яркий луч света мог привлечь внимание проходящего рыболовецкого катера или яхты.
— Вы же видели, как мы маскировали челнок в предыдущие прилеты, — напомнил ему Кальдак, поправив свисавший с шеи транслятор и надеясь на то, что он правильно переведет сложный научный термин. — Это называется электрофосфорес. Лепары уже возводят решетку. Химические элементы будут выделяться из обычной воды. Из них и будут возводиться сооружения, которые будут соединены с челноком. Золото, которое вы столь высоко цените, было получено точно таким же способом. С помощью лепаров, которые строят решетку под водой, работа пойдет очень быстро.
— Да, лепары. Это те существа, одно из которых преградило мне путь к бегству, когда я хотел вплавь спастись от вас в момент нашего первого знакомства?
— Да. Ваша бойкость в воде явилась для нас полной неожиданностью. Лишь отдельные расы, населяющие Узор, обладают способностью находиться в воде. Наши биологи были потрясены до глубины души, когда узнали, что двуногое млекопитающее с легкими, приспособленными для дыхания исключительно воздухом, умеет так хорошо и стремительно плавать.
