старший смены.
— С удовольствием — ответил я и полез в кузов этого монстра на колесах.
Но не удержался и, повернувшись в сторону коротышки, многозначительно произнес крылатую фразу:
— I'll be back!
Старший, увидев отразившееся в зеркале лицо солдата, с трудом удержал рванувшийся наружу из организма смех, захлопнул дверь и машина не торопясь покатила в сторону видневшегося неподалеку одноэтажного здания.
Почему я отвечал им, почти не задумываясь? Школа, четыре года «изучения» английского языка в институте, затем просто для тренировки — перевод технических текстов… Да, я не разбирался в тонкостях времен и подробностях вычурных сленговых ругательств, не помнил наизусть все неправильные глаголы, но какой-то, пусть и небольшой, словарный запас в памяти все-таки был. Радиолюбительская практика дала скромный навык разбирать иностранную речь на слух, часто среди помех. Конечно, вести философские беседы со сливками общества я не возьмусь, но записать позывной станции, имя собеседника и оценку качества связи мне вполне по силам. А мой чудовищный «русский акцент» — да фиг с ним, лишь бы понимали, и ладно!
Что было у меня с собой ценного? Наличных денег — разве что на проезд, банковская карточка, на которой тысяч десять рублей. Сами понимаете, ну что может взять из вещей человек, рассчитывающий в течение дня-двух добраться домой — конечно, на всякий случай штаны-майку-рубашку, зубную щетку, бритву и прочие мелочи. Но, как любой нормальный радиолюбитель, я тащил в рюкзаке не только это.
В наружном кармане рюкзака лежала двухдиапазонная китайская УКВ радиостанция, с помощью которой можно было послушать по дороге работу Московских радиолюбителей, или вещательные FM-радиостанции, если было настроение.
В самом рюкзаке в отдельный пакет были упакованы миниатюрный телеграфный трансивер КХ-1 фирмы Elecraft, пара кусков мягкого провода разной длины — для антенны и противовеса, наушнички-вкладыши и телеграфный ключ. (Азбуку Морзе пришлось выучить во время срочной службы, когда в учебном полку нас готовили как радиотелеграфистов и «механиков радиостанций средней мощности». С морзянкой было как с ездой на велосипеде — если раз научился, потом вспомнишь быстро.) В другом пакете, замотанный в полотенце, лежал трансивер размером с полторы магнитолы и пару килограмм весом — FT-857D с гарнитурой, пожалуй, самое ценное мое имущество на данный момент.
Также в другом кармане лежали складной нож, аккумуляторы для фонарика, зарядки для всех девайсов, и — самое главное — «кассета» для трех аккумуляторов, с припаянными к разъему проводами. Разъем был нужен для подключения к тому самому малышу КХ-1, которому нужно было 8-12 Вольт, т. е. теоретически я мог выйти в эфир в любом месте, где нашелся бы подходящий «дрын» для подъема антенны.
Еще где-то в середине рюкзака был нетбук хорошо известной фирмы, за который я сейчас опасался больше всего — не разбилось бы чего внутри нежного аппарата…
Ну, и еще в рюкзаке и его карманах была куча другой мелочевки, которые вспомнить навскидку оказалось затруднительно. Нет, полную инвентаризацию и проверку функциональности наличного имущества я лучше отложу на более позднее время.
Обо всем содержимом рюкзака конвоирам знать было совершенно необязательно. Пусть лучше с контейнером разбираются, двадцать тонн перемешанного груза у них разобрать, рассортировать и «найти спрятанные концы» — за пять минут вряд ли получится.
* * *
Меня попросили пройти в дверь с номером, но без таблички с именем, абсолютно не выделявшуюся среди множества других дверей в длинном коридоре. Провожатый поставил мой рюкзак возле стола, за которым сидел военный в форме, и после кивка босса мой конвоир вышел из кабинета. Метрах в двух от входа стоял кулер с баллоном воды, и почему-то сразу захотелось пить — на нервной почве, наверное.
— Здравствуйте, я лейтенант Джон Райнер — обратился он ко мне на русском языке, причем говорил с акцентом, напоминающим прибалтийский.
— Называйте меня Алексом, наверное, так вам будет привычнее.
— Хорошо, мистер Алекс. У вас нервы крепкие?
— Ну, вообще-то я много чего пережил, лейтенант.
— Тогда, скорее всего, вы нормально воспримете то, что я вам сейчас скажу.
— Тогда дайте стакан воды, пожалуйста, а то в горле пересохло, да и упарился я в теплой куртке, если честно…
— Я представляю один из отделов Ордена…
— Какого ордена, монахов-капуцинов, что ли? Или саму Святую Инквизицию?
— Нет, наша организация называется «Орден». Мы занимаемся переселением людей в этот мир, с целью его освоения.
— Надеюсь, это не то место, что обычно называют «загробным миром»?
— Нет, как видите, тут все почти как на Земле. Климат — похож, только в сутках у нас тридцать часов, год длится больше, и животный мир гораздо опаснее земного.
— Значит, мы на другой планете??? А психиатры у вас тут есть, мне хотелось бы пообщаться с ними, ну так, на всякий случай…
— Я не шучу. Вы действительно не на Земле. Обычно сюда попадают через так называемые «Ворота», причем совершенно добровольно, берут с собой то, что считают необходимым. Многие — со своим транспортом. А вот как Вы (он выделил обращение ко мне интонацией) сюда могли попасть — мне непонятно.
— Мне, кстати, тоже…
Его взгляд задержался на моих часах — «Амфибии» с символикой «ножевого» форума на циферблате.
— Здесь земные часы бесполезны, вы убедитесь сами. Я ведь сказал, что в сутках у нас тридцать часов, причем в последнем часе семьдесят две минуты.
Тут раздался быстрый и какой-то нервный стук в дверь, и лейтенант поднялся и подошел к чуть приоткрывшему дверь военному. Тот тихо сказал ему несколько фраз, лейтенант почему-то чуть изменился в лице, быстро глянул на меня и закрыв дверь, вернулся за стол.
— Что вы можете сказать о контейнере, который сейчас стоит на площадке за ангаром?
— А почему я что-то должен о нем говорить? На нем что, моя фамилия написана?
— То есть вы не знаете, кто именно его туда привез?
— Ну, вообще-то у вас там недалеко пост стоит, они могли видеть машину, с которой его сняли.
— В то время они делали обход территории. Камеры наблюдения тогда дали сбой, поэтому записи тут не помогут.
— Честное слово, не имею к нему никакого отношения, что там внутри — мне неизвестно, я по коробкам не шарился.
Он сделал вид, что поверил.
— Дайте, пожалуйста, ваши документы.
Я протянул ему паспорт со вложенным авиабилетом (блин, и чего я билет в карман сразу не переложил-то?).
Он пролистал все страницы паспорта, мимоходом глянув на «прописку», отложил его в сторону. Взял билет, начал разглядывать. Потом перевел взгляд на лежавший рядом с ним на столе планшет, на экране которого были какие-то таблицы. Он достал
