я с живым интересом наблюдал за ним. В памяти невольно всплывало все, что мне известно об этом человеке, будущем «железном канцлере». Сомнений не оставалось: передо мной стоял именно тот самый Бисмарк. Я даже припомнил, что ему предстоит быть послом Пруссии в России, хотя это случится много позже. А еще я вспомнил о его неизменном уважении к нашей стране на протяжении всей жизни и о знаменитом завете — никогда не воевать с Россией.
— Дорогой Отто, вы позволите? — обратился я к нему, когда он завершил свой рассказ. — Вы слишком преувеличиваете мои скромные заслуги. Не лучше ли поведать его императорскому высочеству о том, как славные прусские гренадеры под командованием генерала фон Роттена в очередной раз явили миру образец несгибаемой храбрости и стойкости? Один гренадер против десятерых — это не просто цифры, это характер нации. Я же считаю величайшей удачей, что мне довелось вести в бой прусских гренадеров. Их доблесть и решительность генерала Роттена сыграли в том сражении роль не менее значительную, нежели моя собственная.
Мой ответ, исполненный подобающей скромности и щедрой похвалы в адрес прусского воинства, был встречен с видимым удовольствием: по тому, как согласно кивнули посол и сам Бисмарк, нетрудно было заметить, сколь лестным оказался мой отзыв.
Мысль уже пустила корни: к этому молодому человеку, пусть пока еще мелкому и незначительному чину, определенно стоит присмотреться повнимательнее. Я то знаю, как высоко он поднимется.
— Дорогой Отто, — прервал я его рассуждения, — позвольте еще раз поблагодарить вас за столь лестное мнение обо мне. Скажите, могу ли я пригласить вас как-нибудь отужинать со мной в менее официальной обстановке? Надеюсь, дипломатический протокол не возбраняет подобные вольности? — Я перевел вопросительный взгляд на посла и фон Кляйна и добавил с улыбкой: — Разумеется, господа, это приглашение распространяется и на вас. Буду искренне рад видеть всех.
Глава 7
Париж.
Поручик Александр Сергеевич Струев, он же Пушнов, пребывал в изрядном затруднении. Приказ о ликвидации Карла Маркса пока оставался невыполнимым. Командир требовал провести операцию чисто, без единого следа, который мог бы указать на причастность спецслужб Российской империи. Промучившись несколько дней в поисках решения, он решил привлечь к делу месье Мери.
Он не смог уехать в Россию, как планировал ранее, из-за серьезной болезни своей подруги Жанет Сурье. Оправдываясь перед самим собой тем обстоятельством, что Жанет — основа его существования в России, он отложил выезд. К счастью, она шла на поправку и уже не выглядела умирающей.
Поручик не боялся посвящать Мери в детали операции. Предыдущие совместные дела накрепко связали того с месье Смирновым, и он пользовался полным доверием. Вникнув в суть задачи, Мери взял неделю на размышление и наружное наблюдение за объектом. За это время удалось установить: Маркс периодически встречается со своими соратниками и почти каждую пятницу навещает свою пассию — Люсьену Мартинье, даму полусвета, достаточно дорогую куртизанку.
Узнав об этом, Струев решил завербовать ее и уговорить отравить Маркса. Выслушав поручика, Мери покачал головой:
— Александер, я думаю, это плохая идея. Во-первых, уговорить ее совершить подобное… э… сложная задача. Во-вторых, это обойдется очень дорого, если она вообще согласится. И в-третьих: она будет знать вас. По здравому размышлению, после дела пришлось бы убирать и ее. А полиция сразу заподозрит эту шлюху. Нет, это не выход.
— Что же тогда делать? Самому ликвидировать его во время прогулки? — с досадой произнес Струев.
— Ну зачем же самому? — хитро улыбнулся Мери. — В Париже полно всякого отребья, которое за вполне умеренную плату зарежет кого угодно.
— И вы можете найти такого, кто гарантированно выполнит договор?
— Думаю, да, месье Пушнов. Так мне заняться этим делом?
— Да, Мери, работайте. Об оплате всех услуг, включая ваши, мы договоримся позже.
Мери воспрял духом. Неожиданная болезнь Жанет накануне их отъезда в Россию разрушила все радужные планы, которые он строил на спокойную и обеспеченную старость. Жанет болела тяжело, и в какой-то момент Мери всерьез опасался, что потеряет ее. К счастью, она смогла побороть недуг и пошла на поправку. Но восемь месяцев болезни истощили все их финансовые запасы — включая деньги, оставленные месье Смирновым на дорогу. Вернувшись в квартиру, где они жили с Жанет, он застал ее за приготовлением ужина. — Жанет, зачем ты взялась за готовку? Ты еще слаба, доктор велел тебе больше спать и не напрягаться, — заворчал Мартен, осторожно усаживая ее на кровать. — Мартен, сядь пожалуйста, — она мягко потянула его за рукав. — Я прекрасно понимаю, что моя болезнь лишила тебя будущего. Мне так горько от этого осознания. Ты потратил все свои сбережения на меня, потерял возможность уехать в Россию. Я уже почти поправилась, и если у тебя осталась хоть какая-то надежда на будущее — оставь меня и поезжай. Не думай обо мне. Я справлюсь. Она смотрела на Мери, и слезы текли по ее лицу. — Никто не сделал для меня столько, сколько ты, Мартен. Я никогда этого не забуду. К моему великому сожалению, мне нечем тебя отблагодарить. Жанет с нежностью гладила его седые виски.
Мери повернулся, а Жанет и приобняв её тихо сказал.
— Никогда не говори так. Ты поправишся окончательно и мы вместе поедем в Петербург. Поверь мне всё будет хорошо и мы обязательно откроем дамское ателье мадам Сурье или Мери? Как тебе нравится больше?
— Мне всё равно Мартен! — засмеялась Жанет сквозь слёзы.
Поздним вечером Мери зашел в дешёвый кабак на окраине своего бывшего участка и устроился в углу грязного зала. Тяжёлый дух немытых тел, дешёвого прокисшего вина и прочей отвратительной вони в первую минуту буквально придавил его к стулу, вызвав подкатывающую тошноту. Справившись с первым впечатлением, он незаметно оглядел присутствующих. Того, кого искал, среди них не было.
Лишь далеко за полночь в кабак вошёл невысокий худощавый мужчина неопределённого возраста, одетый в поношенную одежду безработного мастерового. Заметив Мери и его едва уловимый жест, он направился к столику и присел напротив.
— Здравствуй, Весельчак, — тихо поздоровался Мери. — Давно не виделись.
— Здравствуйте, месье Мери. Слышал, вы отошли от дел?
— Да, Весельчак. Со службой покончено. Теперь работаю на себя. А у тебя как дела?
— Да так, — усмехнулся Весельчак. — Старею помаленьку. — Он выдержал паузу и, взглянув на собеседника, добавил: — А что, есть работа?
