из её руки и сбил с ног. На глаза навернулись слёзы, скорее от облечения, чем от боли.
– Глупая девчонка!
Они били её руками и ногами, но вынести это было не трудно. Наконец, кто-то рывком поднял её на ноги и завёл руки ей за спину. Она не сопротивлялась. Она умоляла себя, а точнее Дзёю, не делать ничего.
– Отведём её в деревню. А этот странный меч, пожалуй, тоже отдадим губернатору.
Поскольку глаза Ёко были крепко зажмурены, она не смогла разобрать, кто именно произнёс это.
Глава 11
Они открылись внутрь, и взору Ёко предстала ещё одна внутренняя стена[2], расписанная рисунками в красных тонах. У стены кто-то зачем-то оставил деревянный стул. Толкая в спину, Ёко провели мимо и повели в центр деревни. Обогнув стену, она наконец смогла окинуть взглядом главную улицу деревни.
И вновь увиденное вызвало в ней как чувство узнавания, так и чувство неправильности. Знакомой казалась архитектура, вполне напоминавшая традиционную восточную: белые отштукатуренные стены, крыши, покрытые чёрной черепицей, характерный вид решёток у садовых беседок, оплетённых лозами. Но несмотря на это, деревня выглядела непривычно – видимо, из-за недостатка людей.
Несколько дорожек поменьше уходили влево и вправо от широкой главной улицы. Ёко не видела ни души. Дома были одноэтажными, и все они прятались от посторонних глаз за высокими белыми заборами. Через регулярные промежутки в заборе имелись отверстия, через которые можно было разглядеть дома и небольшие садики.
Здания совпадали по размерам и во многом выглядели одинаково. Некоторые различия виднелись лишь во внешнем оформлении. Они выглядели так, словно сошли с конвейера.
Периодически на глаза Ёко попадались открытые окна, деревянные ставни которых подпирались бамбуковыми шестами. Однако Ёко совершенно не ощущала следов человеческого присутствия. Собак тоже не было видно. Вокруг стояла тишина.
В длину главная улица была не больше сотни метров. В конце улицы располагалась площадь. Перед ней располагалось здание из белоснежного камня. Однако этот ослепительный внешний вид был всего лишь декорацией. Узкие улочки, выходящие на площадь, тянулись всего лишь около тридцати метров и упирались в стену, окружающую эту маленькую деревеньку.
До сих пор Ёко не увидела ни единого человека.
Она окинула площадь взглядом. Позади покрытых чёрной черепицей крыш она могла разглядеть только высокую стену, окружающую деревню. Оглядевшись вокруг, Ёко начала представлять себе форму этого городка-деревеньки. Со стороны он наверняка напоминал длинную прямоугольную коробку. Это место было прямо – таки удушающе узким. Оно было вдвое меньше, чем её школа. Ёко ощущала себя словно в большом колодце, а дома казались ей вымершими руинами.
Они подвели Ёко к центру здания, выходящего на площадь. Здание напоминало ей Чайнатаун. Однако ни красные колонны, ни белоснежные стены не впечатлили её сильнее, чем весь остальной городок.
Войдя в здание, они оказались в длинном узком коридоре. В нём было темно и всё так же безлюдно. Мужчины остановились и обсудили что-то, а затем повели её дальше и наконец завели в маленькую комнату и захлопнули за ней дверь.
На первый взгляд комната напомнила Ёко тюремную камеру.
Пол был покрыт плиткой, на вид – из того же материала, что и черепица на крышах. Многие плитки разбились или потрескались. Глиняные стены также были покрыты трещинами и копотью. Единственное окно, расположенное почти под потолком, было зарешёчено, как и смотровая щель в двери, ведущей в комнату. В неё Ёко видела людей, стоящих снаружи.
Обстановка в комнате состояла из деревянного стула, маленького столика и платформы размером с одноместный матрас, застеленной толстой тканью. Это, судя по всему, считалось кроватью.
Ёко хотела задать местным целую кучу вопросов. Где она? Что это за место? Что будет с ней дальше? Но она боялась спрашивать у своих охранников. Они, как и мужчины, которые привели её сюда, тоже явно не горели желанием с ней общаться. Так что Ёко молча легла на кровать. Делать больше было нечего.
Со временем она начала замечать в здании и другие следы человеческого присутствия. Периодически мимо камеры проходили люди. В какой-то момент произошла смена караула. Кожаная броня двух новых стражей, окрашенная в голубой цвет, напомнила ей униформу полицейских или охранников. Ёко затаила дыхание, ожидая, когда что-нибудь произойдёт. Но новые стражи просто смерили её злыми взглядами и ничего не сказали.
Так было даже хуже. Когда что-нибудь, хоть что-нибудь происходило, становилось легче. Несколько раз она собиралась заговорить со стражниками, но так и не набралась храбрости, чтобы открыть рот.
Время тянулось долго. Спустя несколько часов ей уже хотелось кричать. Наконец, когда солнце село и камера погрузилась в темноту, пришли три женщины.
Одна, с седыми волосами, во главе этой троицы, была одета в платье, напомнившее Ёко исторические китайские дорамы. Поговорить с кем-нибудь, тем более с женщинами, а не с теми угрюмыми мужчинами, было для Ёко настоящим облегчением.
– Вы можете идти, – сказала пожилая женщина двум другим, сопровождавшим её.
Женщины положили вещи, которые несли в руках, на кровать и, глубоко поклонившись, покинули камеру. Когда они ушли, старуха пододвинула столик поближе к кровати и поставила на него лампу. Лампа представляла собой некий своеобразный подсвечник. Рядом она поставила ведёрко с водой.
– Что ж, тебе стоит умыться.
Ёко молча кивнула ей в ответ. Медленно она принялась умываться, после чего принялась отмывать руки и ноги. Вскоре чёрные от грязи руки приняли свой нормальный цвет. К этому моменту Ёко начала замечать, что двигать конечностями ей достаточно сложно. Без сомнения, это было последствием действий Дзёю. Он снова и снова заставлял её тело делать то, на что оно было едва способно. В итоге мышцы окаменели.
Ёко вымылась, как смогла. Вода просочилась в тонкие порезы. Ёко принялась разбираться с волосами и расплела все три косы. Тут-то она и начала замечать кое-что по-настоящему странное.
– Что… Что это?..
Её распущенные волосы ниспадали вниз подобно волнам. Ёко с непониманием разглядывала их. Она знала, что у неё рыжие волосы. Они выцветали к кончикам и казались снизу почти белыми. После кос они слегка вились. Но не это! Откуда взялся этот странный цвет?! Он изменился на тёмно-багровый, словно волосы были пропитаны кровью. Да, Ёко и до этого была рыжей, но это… Это совершенно другое! Она даже не знала, как назвать этот невозможный, причудливый оттенок.
Ёко передёрнуло. Она вспомнила, что цвет шкур монстров в кошмаре был точно таким же.
– В чём дело? – спросила старуха. Когда Ёко показала на свои волосы, она
