могла что-то объяснить и раскрыть правду. Все так, как вы сказали… дело в том, что я из другого мира. Скажите, я могу вернуться туда, откуда пришла? – с мольбой спросила я у Гибриса, схватившись за едва уловимую надежду.
Он несколько раз пытался ответить, но снова и снова закрывал рот, не произнеся и звука.
Ну, так знаешь ты или нет? Есть ли способ? Скажи уже быстрее!
Перспектива долго беседовать с чужим мужчиной, будучи невестой наследного принца, меня совершенно не радовала. Стиснув зубы от раздражения, я вновь задала вопрос:
– Вы не знаете?
– Я не могу дать вам точного ответа. Н-но, насколько мне известно…
Его следующие слова привели меня в полное отчаяние:
– Ни один иномирянин не покидал этот мир живым.
Я думала, что буду готова умереть, но, видимо, ошибалась. Меня охватила вспышка истерического смеха.
– Это неправда, верно? Должен же быть способ. Портал между мирами или что-то подобное…
– Леди.
– Если нельзя уйти живой, то как я вообще смогла попасть в этот мир такой, как есть? Правда ведь? Способ есть, просто вы его не знаете.
– Леди…
– Найдите его! Вы же первосвященник, вернувшись в храм, наверняка вы сможете отыскать записи или что-то еще! Поэтому…
– Леди! Пожалуйста, выслушайте меня.
Гибрис окликнул меня, схватив за плечи обеими руками. Его голос был тяжелым, а произнесенные слова звучали как увещевание:
– Если вы действительно не из этого мира, то душа, что изначально обитала в вашем родном теле, исчезла. Именно поэтому вы смогли беспрепятственно попасть сюда. Таковы законы жизни. Другими словами, чтобы вы могли вернуться, должна умереть душа из вашего мира, а если быть точнее, душа, находящаяся сейчас в вашем прежнем теле.
– То есть…
– Но если вы сейчас здесь, леди, то, скорее всего, ваше тело осталось в вашем мире как пустая оболочка… И раз в нем нет души, которая могла бы умереть вместо вас, вы не сможете вернуться живой. Смиритесь со своей судьбой и проживите жизнь в качестве этой женщины.
Гибрис закончил спокойным голосом и даже помог мне встать на ноги. Его выражение лица было бесконечно добрым, и от этого мне стало еще неприятнее.
Слишком легко ему говорить такие вещи, ведь это не его судьба. Смириться? Ты хоть знаешь, с чем я должна смириться? Если выбирать, я бы лучше научилась магии и стала ведьмой, отправилась в приключение, а не жила бы этой жизнью.
Место, куда я однажды ударила себя ножом, вновь заболело. Сколько еще раз мне придется пронзить себя, чтобы все закончилось? Или это вообще невозможно? Смогу ли я покончить с этим, или же сломаюсь гораздо раньше?
Гнетущие мысли начали разъедать меня изнутри. Собравшись с силами, я наконец произнесла:
– Нет, я не согласна.
– Простите?
– Если таков закон прописанной жизни, то я покину этот мир даже ценой собственной смерти.
Я резко поднялась на ноги, решив разыскать ведьму, чтобы уговорить ее помочь, но Гибрис вновь остановил меня, прокричав вслед:
– Леди! Цените жизнь, данную вам богом!
– Жизнь, данную богом?
Я замерла на месте, обернувшись. Даже в своем родном мире я была атеисткой, а теперь мне приходится выслушать подобное в дешевом романе?
– Мою жизнь дали мне мои родители, а не бог. Вы ведь тоже не были зачаты святым духом, верно?
«Черт, лучше иди и позаботься о своих родителях. Понял?» Эта фраза так и вертелась у меня на языке, но я ее проглотила. Уверена, что с конфуцианским учением в этом мире никто не знаком. Если честно, мои слова могли быть восприняты как ересь, но кого это волнует, если я даже не из этого мира? Гибрис вряд ли станет тем, кто объявит меня еретичкой.
Мне настолько надоело быть живым манекеном, который даже одежду самостоятельно без надзора купить не может, а теперь меня ставят перед фактом, что вернуться живой обратно невозможно.
Усталость овладела мной, и казалось, что внутри что-то сломалось. Все, чего бы я хотела сейчас, – это добраться до кровати. С такими мыслями я ушла прочь, едва волоча ноги.
Сейчас хотелось побыстрее оказаться в своей комнате, но я внезапно столкнулась с Еленой. Она, увидев меня, испуганно замерла, а я просто попыталась продолжить свой путь. Однако внезапно девушка схватила меня за руку. Слегка растерянная, я уставилась на нее. Елена глубоко вдохнула, а затем, встретившись со мной взглядом, сказала:
– Леди Мизериан, я хочу извиниться перед вами.
– …За что?
– За то… что его высочество ударил вас по щеке.
Я тяжело вздохнула. Ударил-то он, так почему извиняться должна она? Хотя в этот раз Елена хотя бы не говорила со мной снисходительным тоном, что уже было приятно.
– Разве вы сделали это, леди Антебеллом? Нет? Тогда вам и не за что просить прощения.
– И-и все же…
– Не стоит чувствовать себя виноватой. Извините, я пойду.
Но Елена все никак не отпускала мою руку. Ее ладонь была теплой и мягкой.
– Нет, я все равно буду просить прощения. Даже если вы не примете мои извинения, это не важно. Пусть я и не ударила вас лично, я виновата, что позволила его высочеству это сделать.
Ее голос дрожал, и казалось, что она вот-вот заплачет, но этого не происходило. Она смотрела на меня прямо и твердо, а в ее фиолетовых глаза читалось искреннее желание извиниться передо мной.
– В тот день я должна была остановить его высочество. Я должна была рассказать, что служанка, настаивавшая на том, что это вы ударили меня, ошибалась. Но я просто стояла и смотрела, и так ничего и не сделала. Это целиком и полностью моя вина. Простите меня.
Елена, ты чиста. Ты прекрасна. Твоя доброта трогает меня до слез. Будь ты злобной лицемеркой, я бы могла с легким сердцем ненавидеть тебя.
Осмотрев ее мягкие руки, я вдруг вспомнила, что Елена была служанкой. Не высшего ранга, а обыкновенной прислугой, которая, казалось бы, должна выполнять самую тяжелую и грязную работу. Но ее руки были чистыми и ухоженными. Я, которая ради оплаты учебы работала на различных подработках, не понаслышке знала, что работа руками, даже если это просто домашние дела, сильно отражается на их внешнем виде. Ведь если так подумать, Елена, выросшая в сложных условиях, для роли той, кто должна исцелять сердца главных героев и влюблять их в себя, была всегда слишком занята. Все любили ее. Добрая Елена считала своим долгом отвечать «непредвзято» каждому из них. Разве могла она найти время для мытья посуды, стирки или уборки? Ее звали к себе то наследный
