информации вливалось в голову. Это было куда более четко, чем даже раньше под надзором Королевы… Словно я перешагнул какой-то незримый порог в использовании глаз.
Закрыв глаза, я открыл их снова. Уже обычные. Ощущения были такие, словно мне в уши залили воска, в рот набили песка, а глаза вообще залили смолой. Словно и чувств никаких нет. Как будто я ослеп, оглох, лишился даже ощущения в пространстве. Какие-то картинки… Ах да, эти… Да, так видят мир обычные глаза. Небольшой срез действительности… Во рту вкус крови. Судя по ощущениям языка, она сочится из-под десен. Сложно контролировать потоки праны вообще везде. Микроповреждения по всему телу в случае резких трат жизненной силы — это нормальное явление. Главное, удерживать максимальную стабильность в мозгу, в позвоночнике, в области сердца и в паху. Разрыв сосудов в этих зонах может привести как минимум к сильной боли, которая собьет концентрацию. Как максимум — к инсульту или чему-то подобному. Остальное тело обычно страдает больше. Малое исцеление…
Подумав секунду, я достал из инвентаря контейнер ЭКЧ с порцией праны. Восемь с половиной единиц — это как капля на раскаленный сухой песок пустыни. Но даже капля иногда спасает от увядания. Сколько я потратил на эти фокусы?… Что-то около трехста единиц. Не так много на самом деле. А пыль уже взлетает из-за соседнего бархана… А? Что? Кто-то трясет меня за плечо?
— …глат! Тиглат!
— Чт…о? — Я повернулся к Ортинуму. Он хмуро на меня смотрел.
— Это ты сделал? — кивок вниз. По участку металлической скалы тек очень большой ручей. Даже, скорее, небольшая речка. Что-то около метра шириной. И глубокий, судя по всему.
Неправильность потока выдавало направление течения: из ниоткуда в никуда. Просто кусок наклонной металлической поверхности превратился в воду, которая явно текла, но исчезала, будто бы вливаясь в металл. Появлялась она так же.
— Д…а… Да… Это я. Не знаю… Кого там за нами послали. Но это наш выход в нормальную зеркаль. На первый слой Тафипы. Просто ныряем. И глаза закройте… Прыгаем все вместе.
— У тебя радужка словно рубиновая, — хмуро заметила Кларна.
— Это мои способности. Остаточное явление. Пошли.
— Это Джеремус. Он верхом на чем-то типа химеры…
— Тем более — быстрее, пока проход не закрылся.
Ортинум бросил на меня тяжелый взгляд, но молча шагнул к протоке между складками нереальности. Впрочем, первой он пропустил Кларну. Прыгать в небольшой глубины полулужицу было странно, но чародеи и не такое делают. Девушку пропустили первой, я кивнул командиру головой. Мол — ты вперед. Он спорить не стал. Глупо спорить в такой ситуации со специалистом, если не разбираешься в специфике происходящего…
На металлическое переплетение прутьев скалы взобралась первая химера.
— Джасухинвал… — Я чувствовал, что проход еще какое-то время будет открыт. Я его создал. Я его удерживал. Риска не было. А лишняя информация…
Нет, это оправдание. Добыть информацию, узнать что-то… Меня задержало что-то иное. Чувство неправильности. Словно что-то не укладывалось в голове. Словно какое-то… наваждение. Я никак не мог уловить суть, но с такими вещами не шутят. Мы маги, абгали, мудрые, чародеи… И наши предчувствия, наша интуиция — они есть голос нашего разума, нашего “я”. Иногда сильный. Иногда не очень… Но именно это глубинное чувство порой обмануть куда сложнее, чем глаза, уши или мозг.
— Представить тебе остальную мою компанию? Или удобнее будет общаться по старым именам? — Джеремус обвел рукой окружающих. На скалу взбирались разные существа. Все имели что-то общее с людьми. Та тварь, на которой сидел сам Джеремус… Если поставить человека на четвереньки, заставить голову нарастить на лице и затылке костяные пластины, вытащить и расширить позвоночник, увеличить массу, вырастить на руках и ногах когти, а челюсть удлинить, обеспечив крупными острыми клыками… Это было что-то вроде лысой огромной гориллы с лицевым профилем хищника, костяными наростами, когтями и длинным извивающимся языком, на конце которого было жало. Другие поднимающиеся на возвышенность существа представляли из себя все возможные сплавы человеческих тел с безумными фантазиями извращенных умов. Меня все это не особо впечатляло: я слишком многое повидал, но зрелище точно было не для слабонервных.
— Опаздываешь. Мы выберемся отсюда.
— Ну да, конечно, — Джасухинвал дернул уголком губ. — Так же, как выбрался Дорн, да?
— Он умер. А сначала стал маской, как и вы все. Обратился рабом, — вести осмысленную беседу и сплетать заклинание было мягко говоря сложновато. Когда кто-то в такой ситуации останавливается на разговоры “за жизнь”, это означает лишь, что этот кто-то готовит большую пакость. Вопрос только в том, кто и насколько большую. Я создавал Цепную Молнию Мардука. Не особо часто используемые мной чары, которые занимали прилично места в памяти. Только я и вешать на ауру эту волшбу не собирался. Выпустить по противнику — вот и все. Я умею создавать заклинания жестами. Не только С’мшит, но и ряд жестовых языков, которые используются Шумерской Гильдией Шестидесяти Знаний. Жалок тот маг, что творит чары лишь словом — заклинание немоты лишает его сил. Но большинство шумерских магов жестовые языки разучивают только до уровня ограниченного набора фокусов — чтобы сотворить несколько заклинаний под водой или снять ту же немоту. Я же в силу увлечения С’Мшитом и другими жестовыми словами-связками не пренебрегал. В целом там был большой ком из множеств знаков разных народов, которые шумерские маги просто собрали вместе и даже не различали, что и откуда взяли. Сейчас же я говорил практически на автомате, пассами пальцев правой руки за спиной “произнося” нужные слова, начитывая их мысленно, где нужно — шевеля губами почти беззвучно. Я тоже могу так выдать далеко не любое заклинание, но Молнию Мардука — да. Цепную Молнию Мардука пока не пробовал. Первый случай.
— Мы не обращаем в рабство, Тиглат. Мы помогаем отыскать свою роль, не более того. Я Джеремус, я Джасухинвал, я актер, нашедший призвание. А ты на сцене театра. Так тебе легче будет понять? Признаться честно, я уже устал тебе объяснять… — Он махнул рукой. — И да, я знаю, что ты готовишь заклинание. Какое теперь? Взгляд Чистоты?
— …разразящую злобой и праведным гневом владыки небесного Мардука! — Я не стал прерывать каст, а конец чар, чувствуя, что они выходят из-под контроля, и вовсе завершил привычным образом. На секунды даже показалось, что я не удержу потоки
