И, не выдержав, он разразился громким смехом.
– Приказываю вам, мессир, всегда появляться пред нашими очами таким образом, – произнес он сквозь смех. – Но! – Император неожиданно стал строгим. Посмотрел на него и сказал: – Мессир. – Тот перестал испуганно жевать губами, побледнел, и его лицо мученически вытянулось, словно его потащили на виселицу. – Вы сумели нас порадовать, до вас никто не сделал столько, сколько вы сделали за неполные две недели вашего пребывания на посту главы начальника тайной стражи. Вы будете величаться… – Он сузил глаза, в них сверкнул огонек иронии. – Луминьян Прыткий.
– Спасибо, ваше императорское величество, – проглотив тугой комок в горле, выдавил из себя мессир.
– Не за что. И прошу вас, умерьте свою прыть в истреблении моих подданных. Всем остальным, кто у вас на примете как бунтовщик, я объявляю амнистию. Пусть потомки меня помнят как императора справедливого и милостивого.
О, что тут началось! Жужжание придворных пчел стало напоминать радостные мартовские вопли котов, каждый старался перекричать другого, восхваляя непревзойденную мудрость императора. Как его только не называли. Перечислять не буду. Император же снисходительно принимал хвалу и лесть, обильно льющиеся ему в уши. Наконец, устав, он важно произнес:
– А теперь, господа, – он бросил салфетку на тарелку, – я покину вас. Меня ждут важные государственные дела.
Он встал, и мы, сидящие за столом, поднялись следом. Его императорское величество, окруженный двумя вампиршами, величественно прошествовал из столовой. Королева вышла за ним. Луминьян же, тяжело дыша, согнулся, словно его ударили в живот.
– Какой ужас, – прошептал он. – Я чуть не умер.
Я наклонился к нему, пытаясь придать своему лицу выражение сочувствия:
– Привыкайте, мессир. Это светское общество.
Я встал, попрощался с ним и, не оглядываясь на придворных, вышел из столовой. Мои мысли были заняты другим. Я искал глазами здоровяка-Адвоката. А он уже сам почти бежал ко мне, а следом за ним спешила женщина королевских кровей, со следами былой красоты, подправленной румянами. Но то, что в молодости она была красоткой, все еще угадывалось.
– Спаси, Изя, – прохрипел Адвокат, и мы перенеслись на мою Гору.
На балконе я не стал задерживаться. Мои невесты заметили меня и гурьбой устремились ко мне из зала, где они беспечно проводили время, решая, как меня напрячь своими насущными и важными для них, а значит и для меня, проблемами. В этот момент я осознал, что невесты прекрасны, когда их немного и они один на один со мной, но вместе они как торнадо или смерч и представляют собой угрозу моему спокойствию и даже жизни. Поэтому я схватил Адвоката за руку и, недолго думая, перенесся с ним в трактир дядьки Овора, откуда я его избрал. Адвокат, как я его постоянно называл, был очень удивлен.
– Как это? – топорщил он усы на балконе. – А это как? – разинул он рот. – О, Изя… – А он, забываясь не переставал называть меня тем именем, к которому привык на войне.
– Так, Адвокат, я тебя спас, ты мне должен, – объявил я.
– Само собой, Изя, только скажи, я все для тебя сделаю, – пообещал Адвокат.
И тут я ошарашенно застыл. На крыльце, уперев руки в бока, стоял пьяница Тель, иномирец, которого я прихватил пьяным вместе с Советником.
– Как так-то? – вслух спросил я.
– Ты о чем? – не понял Адвокат.
– Я о том типе, что прохлаждается на крыльце. Быстро сгоняй туда и притащи мне это тело.
Адвокат сорвался с места, как пассажирский поезд, налетел на Теля, оглушил его и, как я и велел, принес мне бесчувственное тело.
– Ты его не убил? – озабоченно спросил я.
– Не, Изя, я знаю, как бить, чтобы не убить. Если бы ты сказал его убить, то тогда другое дело, – уверенно заявил он.
– Тогда поспешим к Овору, что-то мне не нравится, как тут разворачиваются события.
Схватив Адвоката за руку, я перенесся телепортом к поместью Овора и вместе с ним буквально ворвался во двор мимо стражника. Старый нехеец хотел что-то крикнуть, но, узнав меня и Адвоката, лишь радостно-мрачно махнул рукой и крикнул:
– И чего бегать, народ пугать?..
Я ворвался в дом, перепрыгнув через две ступеньки крыльца, следом вбежал Адвокат и как-то неосторожно и громко приложил Теля головой об косяк двери, но я уже на это не обращал внимания. Я врезался в кухарку, которая шла по коридору с корзиной овощей, и она громко испуганно заголосила.
– Молчи! – вызверился я. – Где Овор?
Дверь коридора резко распахнулась, и в коридор выскочил дядька Овор с мечом в руках. Он был в одних штанах, похожих на шаровары, заправленных в высокие шерстяные носки, с голым торсом, покрытым седыми волосами.
– Тьфу ты! Напасти какие. Миланья, – в сердцах произнес он, – хватит голосить. Я думал, нападение, а тут, – он широко улыбнулся, – сынок прибыл.
Я ошалело уставился на дядьку.
– Дядька, – я пошел на него, – я поймал Теля. Как так оказалось, что он гуляет на свободе?
– Ты про этого? – Дядька указал концом клинка на тело.
– Да, дядька, о нем.
– Так я его отпустил, он забавный.
– Чего? Забавный? Он бандит, иномирец.
– Да, – невозмутимо ответил дядька, – бандит. Был. А теперь у меня охранник в трактире, и он умный. Много знает. С ним приятно поговорить, он мне о своем мире рассказывает, о демонах.
– У-у-у, – взвыл я, поражаясь дядькиной наивности. – Дядька, он всех может убить.
– Да брось ты, он не хочет к своим возвращаться, он хочет тут остаться.
– Тогда пропьет…
– Уже нет. – И, хитро прищурившись, Овор негромко заговорил: – Он, понимаешь, у пруда побывал. Пошли, расскажу, – и он, ухватив меня, потащил к себе в кабинет, что был недалеко от столовой и кухни.
– А этот? – Я обернулся на Адвоката и тело.
– Этот отлежится на полу, в себя придет, – беспечно отмахнулся Овор. – Подлечим голову. Зачем только было калечить?..
– Я случайно, – пробасил Адвокат.
– Ты это, Адвокат, – дядька строго посмотрел на здоровяка, – ты насовсем?
– Да, дядька Овор, – радостно щерясь, ответил тот.
– Тогда чего стоишь, бросай Теля, иди в трактир, там охранника нет.
У Теля сегодня был день невезения, хотя вроде не понедельник. Его тушка с грохотом упала вниз головой, а Адвокат устремился прочь.
– Ничего ему не сделается, – увидев мой взгляд, пояснил дядька. – Потом полечим. Пусть отдохнет, полежит. Тель, понимаешь, – дядька хитро прищурился и, понизив голос, стал говорить, – у меня хочет остаться. Я ему уже девку деревенскую нашел, молодую, боевитую. Они уже это, – и он, смеясь, потер указательные пальцы друг о дружку.
Я успокоился и дал Овору себя увести.
– Миланья, – крикнул мой дядя, уходя, – приготовь нам с сыном что-нибудь перекусить.
Овор действительно принял меня как родного сына и всегда называл так. Он считал, что раз мой родной отец отказался от меня, он станет мне отцом. «А чего! – говорил он. – Я его вырастил, воспитал и сделал тем, кем он сейчас является, герцогом. Понимать надо, – поднимал он палец, общаясь с нехейцами за кружкой самогонки».
Я знал это и не спорил, но по-прежнему называл его дядей. Еще я понимал Теля. Для него здесь действительно был настоящий самогонный рай. Но я не мог избавиться от ощущения, что здесь что-то не так. Какая-то неуловимая мысль сверлила мой разум.
– А Тель знает, что больше нет Искореняющих? – спросил я дядьку.
– Откуда мне знать? – удивился он. – А что, их действительно нет?
– Нет. Их уничтожили во время мятежа, и их замок теперь мой.
– Ну ты, сын, и гребешь, – удивленно воскликнул Овор. – Как курочка, и всё под себя. Чай, уже стал богаче короля?
– Короля уже нет, – усмехнулся я, зная в глубине души, что я богаче всех императоров на планете.
– Как нет? Куда он делся? Помер или убили?
– Жив-здоров. Меехир назначил себя императором, – ответил я.
– Да ты что? – опешил Овор. – И как так случилось? Вот дела какие интересные творятся, будет что парням рассказать.
