такой выкрутас достанется ещё сильнее! — кивнула Наташа.
— А мне⁈ — завистливо заныл курва-бобр.
— А ты наказан. Два часа без плети!
— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — взвыл амбассадор «50 оттенков серого» и обречённо схватился за голову.
Да уж… Интересная компашка.
Попрощавшись с Наташей, я направился прямиком к своему ТигАру. Тот хотя бы не пьёт. И уж тем более — не нападает.
— Тром-ка, дорогой друг! — поздоровался я, зайдя в мастерскую: — Как жизнь молодая?
— Молодая? — ТигАр лишь улыбнулся: — Честно говоря, уже давно подумываю над приобретением двухколёсного транспорта. Как думаешь, мне пойдёт эндюро?
— Это Москва, друг. Здесь плитку на тротуарах перекладывают три раза в месяц. А проезжую часть и того чаще. Зачем тебе внедорожный мотоцикл?
— Выглядит круто.
— А… Ты решил с такой стороны зайти? Ну… Тут согласен. — я подошёл ближе и вытащил белый мешок из пакета: — Зацени, что у меня есть!
— Что это? — ТигАр аккуратно осмотрел мой «презент»: — Стоп. Не может быть… Неужели порошок из скорлупы?
— Именно! Тут и на кольца хватит. И на эксперименты. Но огромная просьба — сильно не свети. А-то времена нынче, ой какие не спокойные.
— Обижаешь! — мастер был восхищён: — Слушай, у меня как раз есть пара идей на счёт ваших колец. Ты уже успел изучить местную магию?
— Ага. Если всё получится, то я смогу создать индивидуальную систему. Считай, как интерфейс в игре! Круто же?
— То есть… Ты настолько влился в тему⁈ Но откуда инфа?
— Из секретных источников досталась. — пожав плечами, ответил я: — Но, если у тебя будет желание — могу поделиться архивом.
— Конечно, есть желание! — глаза ТигАра засветились: — Если я узнаю все нюансы, то и работа пойдёт быстрее. Почему ты мне раньше не сказал про архив?
— Потому что сам изучил его только на прошлой неделе.
— Ладно… И где ты его хранишь?
— Не я. Мои… скажем так — информаторы. Они держат его на сетевом узле с материалами для взрослых.
— Сетевой узел МФЦ, что ли?
— Нет, ТигАр. Там, где показывают непристойности.
— Сетевой узел с китайским автопромом и тюнингом?
— ТигАр… Хорош меня прикалывать. Там порнушка.
— Тю-ю-ю-ю… И это ты называешь «материалом для взрослых»? — хмыкнул мастер и махнул рукой: — В общем, пришли мне ссылку, как будет время.
— Обязательно. Но… вижу, ты совсем не удивлён.
— В плане?
— Ну, что секретная информация хранится на узле с порнушкой.
— Дерек… Я общаюсь с ребятами, которые трижды роняли узел американской разведки. Это же старая фишка! Хочешь, что-то спрятать — загружай в порнушку. Там точно никто искать не будет.
— Обалдеть… Век живи — век учись.
— А как же! — ТигАр спрятал мешок с порошком: — Через недельку будет готово. Но надо тесты провести.
— Отправлю к тебе Кнопку.
— Ой… А, можно, лучше ты сам?
— Ла-а-а-адно. — хмыкнул я, и попрощавшись с ТигАром, вышел из мастерской.
Ещё один шаг к моему полному освобождению сделан. Теперь осталось только подождать.
* * *
Восьмая аудитория Харитоновки просыпалась тяжело. Прямо, как тесто на холодной кухне…
На часах полдевятого утра. А у меня ощущение, будто я таскал всю ночь тяжеленые пакеты с бетоном. Причём, явно без магического усиления!
Проблема заключалась в том, что до начала второго отборочного тура осталось всего ничего. И я изо всех сил пытался найти хотя бы одну зацепку… Хоть что-то, что подарит мне намёк на победу и последующее участие в отборочных дуэлях.
Впрочем, у всех остальных была аналогичная проблема.
Колян вновь выглядел, словно дружелюбный зомби. Зиночка красовалась мешками под глазами. А вечно надменный Марк Пинский на этот раз больше напоминал замученную лабораторную мышь.
В общем, мы сидели за длинными мраморными столами в состоянии, которое студенты обычно называют «предсессионной комой».
Кто-то героически боролся со сном, подперев щёку ладонью. Кто-то делал вид, что читает кулинарную книгу, хотя глаза его давно остекленели. А Наташа (которая Воронцова! Не путать с Хозяйкой Курво-бобра!) и Настюша — откровенно дремали, прикрывшись поварскими колпаками, как полевой солдат каской.
Дверь бесшумно распахнулась. Так умел входить лишь один человек.
— Доброе утро, будущие боги кулинарного Олимпа! — задорно произнес Профессор Раневский, вкатываясь в аудиторию вместе с тележкой, на которой что-то позвякивало, побулькивало и многообещающе пахло.
— Добро утро, шеф! — словно солдаты отрапортовали мы.
— Я вижу, вы уже в полной боевой готовности. Девчат! Колпак — это головной убор, а не спальная маска. Хотя, признаю, фасон вам идёт.
Аудитория хихикнула. Настюша с Наташей подскочили и нахлобучил колпаки, как полагается, после чего приняли вид самых культурных леди. Настолько культурных, что они вовсе и не спали, а лишь медитировали над тонкостями ремесла.
В очередной раз я про себя отметил, что Раневский был фигурой колоритной. Грузный, усатый, с румяными щеками человека, который никогда в жизни не сидел на диете. Да и, вообщем-то, не собирался начинать. Он напоминал ожившую иллюстрацию из старинной поваренной книги. Белоснежный китель сидел на нём как доспех, а на шее болталась цепочка с серебряной поварёшкой. Ходили слухи, что это подарок от выпускников десятилетней давности.
Амелия утверждала, что Раневский мог по запаху определить, из какой провинции Франции родом конкретный сыр. А Дядя Рубен рассказывал, что Всеволод Владимирович однажды на спор приготовил соус бешамель с завязанными глазами! Конечно, не омлет… Но тоже достойно.
В общем, студенты обожали и побаивались Раневского одновременно. Как мне кажется — это идеальное сочетание для преподавателя.
— Итак. — он хлопнул в ладоши, и звук этот разнёсся по аудитории, словно удар гонга: — Сегодня мы с вами займёмся блюдом легким, честным и абсолютно гениальным в своей простоте. Блюдом, которое спасло от голода не одно поколение английских пастухов, фермеров и их вечно недовольных тёщ. Дамы и господа, прошу любить и жаловать — пастуший пирог! Он же — «шепард пай».
Профессор произнёс это с таким пафосом, будто представлял публике оперную приму.
— Эм-м… А почему «пирог»? — поинтересовался Колян: — Больше похоже на запеканку.
— Прекрасный вопрос! — Раневский поднял палец вверх: — И тут, друзья мои, начинается одна из множества кулинарных мистификаций, которыми так богата английская кухня. Ибо в этом «пироге» нет ни грамма теста. Это, можно сказать, пирог-самозванец.
Всеволод Владимирович прошёлся вдоль столов, заложив руки за спину. Конечно, до Коновалова в плане сторитейлинга ему пока далековато. Однако его голос был настолько громким, уверенным и вкрадчивым, что даже самые сонные студенты невольно подтягивались.
— Перенесёмся в Англию конца восемнадцатого века. Точнее — в её северные графства и в соседнюю Шотландию. Представьте себе: серое
