то разочарованием. Воздух в коридоре прогрелся до духоты и насквозь пропитался потом. Меня клонило в сон, поясница ныла, а в висках стучало.
В пятнадцатом бою водяной полоз представителя Гровта прокусил плечо медному кротоиду нашего бойца. Зверь с лопатообразными лапами рухнул на песок, но не отключился, пытаясь дотянуться до раны.
Я выбежал на Арену, обнаружил глубокий прокус, но, к счастью, без повреждения крупных сосудов. Тщательно промыв рану серебряным раствором, наложил повязку.
— Носилки не нужны, — сказал я. — Сам дойдёт.
— Точно? — спросил хозяин зверя.
— Точно.
Кротоид поднялся, мотнул мордой и побрёл к выходу, чуть кренясь набок. Хозяин двигался рядом, придерживая зверя ладонью, и что-то ему бормотал.
Результатом шестнадцатого боя стало лёгкое сотрясение у птицы с куцыми крыльями. Я поднёс к ней нюхательную соль и капнул в клюв болеутоляющий отвар. Пострадавшую мы перенесли на носилках в операционную, Брон без лишних слов принял птицу.
В девятнадцатом поединке моим пациентом стал красно-чёрный варан с проломленным щитком на спине. С ним пришлось повозиться, но быстрый шов и фиксатор помогли стабилизировать его состояние и донести до операционной.
Вернувшись к арке, увидел, что на Арену вышел следующий участник, которым оказалась… Мира. Стоило её железношёрстному медоеду ступить на песок, как трибуны взвыли так, что задрожали каменные своды коридора.
— Девчонка-то с медоедом!
— Та самая, я ж говорил!
— Серебряную против неё, ну!
— Да кто ж против неё ставит, дура ты!
Мира с безупречной осанкой шагала к центру, не глядя ни на трибуны, ни на противника — высокого парня с длинным зверем, похожим на гончую. Серые глаза Валленхоф оставались спокойными, а каждое движение казалось продуманным.
— Снежная королева, — прошептала Нисса.
Через пару минут выкрикнул арбитр:
— Бой!
Я едва успевал отслеживать происходящее на песке. Медоед наступал, как танк, а гончая металась, налетала, отскакивала и в ярости рвала ему холку. Железношерстный не уклоняясь принимал удары, плюхался на бок, но то и дело прижимал противника к песку и раздирал плоть.
Буквально через четыре минуты гончая повалилась на песок, из-за чего её хозяин поспешно вскинул руку.
Трибуны взорвались. Сотни глоток слаженно скандировали: «Вал-лен-хоф! Вал-лен-хоф!», а остальные орали от восторга.
— Победа за представителем Аурума! — гаркнул судья.
Я выдохнул. Зверь Миры казался невредимым, а вот целители Арены помчались на песок к побеждённой гончей.
Валленхоф, как и положено «снежной королеве», кивнула судье, развернулась и двинулась к нашему коридору.
Чёрно-серебристый медоед шагал рядом с ней, демонстрируя трибунам морду в стиле «попробуй, тронь». На пыльной щеке Миры виднелся след от волоса, выбившегося из-за уха.
Приближаясь к нам, она едва заметно замедлила шаг.
— Привет, Мира. Поздравляю с победой, — произнёс я.
Девушка равнодушно перевела на меня взгляд и секунду помолчала, будто размышляя, стоит ли отвечать.
— Спасибо, — наконец спокойно произнесла она, проходя мимо меня.
Медоед посмотрел на меня, фыркнул, и потопал за хозяйкой.
Двадцать четвёртый бой получился коротким — уже через минуту судья поднял обе руки.
— Объявляю первый день Имперского турнира молодых дарований закрытым! — его голос разнёсся над Ареной. — Завтра бои продолжатся! Благодарим участников и зрителей!
Трибуны откликнулись долгим затихающим гулом. Кто-то аплодировал, кто-то свистел, а кто-то уже собирал тряпки и узелки. Вскоре толпа хлынула к выходам, наполняя Арену глухим шорохом шагов.
Мы постояли ещё минуту, дожидаясь, пока с песка уйдут последние бойцы. Затем Нисса молча подхватила свёрнутые носилки, Орт ящик, а я закинул сумку на плечо.
— Пойдём, — сказал я и мы двинулись по коридору.
Поясница ныла, ноги подкашивались, но я шёл вперед, не останавливаясь.
В комнате отдыха уже сидела группа Брона. Хальвес расположился на крайней лавке, расстегнув куртку и вытянув ноги. Один из его помощников развернул узелок, выложил на скамью ломоть хлеба, луковицу и кусок мяса.
Я опустился на свободную лавку и привалился спиной к холодной стене. Нисса плюхнулась рядом, Орт присел с другой стороны от неё, а Дальген примостился на лавку группы Брона, и тут же был согнан:
— Кыш.
— Ой, всё, — он перебрался к нам.
Минут пять мы все молчали. Из коридора доносился шум: работники Арены носили вёдра с водой и переговаривались.
Вскоре дверь скрипнула, и показался Зикариус.
Он остановился у порога, оглядел присутствующих, нашёл взглядом сначала меня, затем Брона, и, сдержанно качнув головой, подошёл к столу.
— Спасибо, что задержались, — тихо произнёс он. — Я знаю, как сильно вы все устали, поэтому буду предельно краток.
Дальген выпрямился, помощник Брона положил мясо на тряпицу.
— Сегодня, — Зикариус сделал паузу, — за первый день турнира ни мы, ни целители Арены Когтя не потеряли ни одного зверя.
Тишина продержалась секунду, затем Дальген тихо присвистнул.
— Двадцать четыре боя, — продолжил Кринст. — Тринадцать пациентов в операционном помещении, семь сложных случаев, а один на грани невозможного.
Его взгляд на мгновение задержался на мне и скользнул дальше.
— Это редкость, — сказал он. — Это очень большая редкость… Спасибо вам.
Орт кивнул, Нисса прикрыла глаза, а Дальген расплылся в улыбке до ушей.
А я выдохнул, услышав лучшую новость за весь этот длинный, тяжёлый, насквозь пропитанный песком и кровью день.
Глава 8Р
Пока все отдыхали после тяжелого рабочего дня, я подхватил сумку и ранец и, толкнув дверь раздевалки, шагнул внутрь.
Неторопливо стянул форму Ассоциации, аккуратно сложил её на лавке, надел свою одежду и поправил ворот рубахи.
Убедившись, что дверь закрыта, открыл служебную сумку, быстро переложил склянки с обогащёнными лекарствами поглубже в ранец, накрыл их тряпицей и бросил сверху пустую флягу.
Затем подхватил сумку и потяжелевший ранец и вернулся в комнату отдыха.
Дальген, расстегнувший рубаху и сиявший, как начищенный медяк, поднялся с лавки и шагнул ко мне навстречу.
— Эйден! — рыжий растопырил руки, будто хотел меня обнять. — Мы в таверну собрались, отметить окончание первого дня турнира. Ты как, с нами?
Я устало улыбнулся.
— Сегодня не получится, — отозвался я, ставя сумку Ассоциации на лавку. — Дома дел невпроворот.
— Каких дел⁈ — он округлил глаза с таким искренним возмущением, будто я отказался от мешка золота. — Ты сегодня зверя из лап смерти выдернул, такое нужно обязательно отметить! Целитель, имей совесть.
— Имею, — серьёзно ответил я. — Но сегодня никак.
— Ой, да ну тебя, — он махнул рукой. — Ладно, но в следующий раз отказа не приму. Скручу и понесу.
— Ничего не обещаю, — я улыбнулся. — Но постараюсь.
Я повернулся к Брону, который с закрытыми глазами жевал бутерброд, привалившись спиной к стене.
— До завтра.
Хальвес приподнял веко, кивнул и вновь прикрыл глаз.
— Удачи, целитель, — ответил один из его помощников.
— И вам.
Нисса кивнула мне через
