тебя, чем от кого-то еще.
— О… хорошо. Наверное, он имел в виду, что… ммм… тебя отшил Шиэрр Руввана.
Я моментально вспоминаю дракона, на котором прилетела в Академию.
— Шиэрр Руввана, — повторяю я, побуждая ее продолжить.
— Да. Я не знаю подробностей, я вышла в коридор вместе со всеми уже после обеда, но мы видели, как вы стояли во внутреннем дворе Академии. Ты, Шиэрр Рувванна, Шиэрр Саррон и Шиэрр Улур. И… Шиэрр Руввана называл тебя щеночком… и, кажется, они над тобой насмехались. Ты тогда развернулась и убежала, а потом уехала в Саморрию, ни с кем не попрощавшись. А среди студентов поползли слухи, что ты призналась Шиэрру Рувване в любви, а он тебе прилюдно отказал. И… Думаю, Шиэрр Огэйр решил, что ты притворяешься, чтобы тебе не напоминали про этот случай.
Кусочки мозайки складываются воедино. Я вспоминаю выкрик Карта, слова Варры — и все сходится.
— Когда это было? — спрашиваю я, снедаемая ужасными подозрениями.
— В конце того учебного года. В самый последний день.
Я откидываюсь на подушку, уставившись вперед невидящим взглядом. Значит, бедная Леенна призналась в любви этому треклятому дракону, он прилюдно ее отшил, не забыв над ней посмеяться, а потом с ней что-то произошло, и я открыла глаза уже в этом мире и в ее теле.
— Вот как… — тяну я задумчиво.
Какая же я дура! Надо было читать этот дневник от и до, не пропуская ее любовные переживания. Кто знает, может, где-то в них и крылась разгадка к моему появлению в этом мире?
— Значит, тот дракон, который доставил меня сюда вчера, и есть тот самый, кто меня отверг?
Диара кивает, а затем тихо спрашивает:
— Ты совсем-совсем ничего о нем не помнишь?
Качаю головой.
— О, — тянет она задумчиво, — то-то он удивится…
— О чем ты?
— Ммм, ну, ты очень сильно его любила. Очень. Очень сильно. Ты, ммм, записывалась на те же курсы, что и он. И по… по пятам за ним ходила. И все-все про него знала. Что любит, чем увлекается. И подарки ему вечно дарила. И глазами его… кхм… постоянно поедала.
О, боги… Чем больше Диара говорит, тем больше горят мои щеки. Понятно теперь, почему лекарь решил, что я притворяюсь. И пусть притворство действительно было, но его причина совершенно в другом!
— Прошу тебя, — я прячу лицо в ладонях, — ни слова больше! Стыдно-то как…
Диара смеется:
— Знаешь, я даже рада, что ты ничего о нем не помнишь. Ты всегда казалась мне интересной, и я хотела с тобой общаться, но все, о чем ты могла думать и говорить — это Шиэрр Руввана.
— Неужели я всегда была такой… навязчивой?
— Ну, раньше ты просто наблюдала за ним издалека. Но когда он тебя спас в Саморрии…
— Он спас меня в Саморрии?
— Да, когда саллары напали в первый раз. Я не знаю подробностей, но, говорят, он спас тебя от верной смерти. И вот после этого-то ты и стала любить его так, как я тебе уже рассказала.
Даже и не знаю, что и думать… Бедная Леенна, не видящая краев… С одной стороны, мне ее жаль. Но с другой стороны, кажется, она действительно переходила границы. Не знаю, как отреагировала бы я сама, если бы за мной бесконечно болтался такой хвостик, преданно глядя на меня своими влюбленными глазами и не дающий мне прохода. Пусть дракон и насмехался над ней в день, когда она исчезла — но ведь до того он спас ей жизнь. И зла на него я не держу.
И знаешь что, Леенна? Прости, но… Этому не бывать. Я знаю, что ты была от него без ума, но мне он не сдался.
Ведь если я в кого и влюблюсь, то это будет другой человек.
Совершенно другой.
26
Спустя несколько дней лекарь Огэйр меня выписывает, и я, радостная, покидаю палату в сопровождении Диары, с которой сближаюсь за эти дни.
— Покажи мне тут все! — прошу я, выходя на крытую галерею перед корпусом и окидывая жадным взглядом академический городок.
Диара с готовностью устраивает мне экскурсию:
— Видишь вон там четыре здания? Это студенческие общежития. Сейчас в них практически пусто, и в каждом живут буквально по два-три студента. Вон там, чуть подальше, кафетерий. Он находится в отдельном здании, потому что ректор хотел, чтобы хотя бы во время трапезы студенты разных стихий общались между собой. Вот эти здания по периметру — это учебные корпусы для всех четырех факультетов. Совместные занятия проходят уже во-он там, за общежитием. Видишь? Там поле — для воздушников, теплица для терринов и озеро для акваров.
— Озеро? Тут есть озеро? Диара, пойдем скорей к нему!
Диара удивлена, но покорно идет за мной.
— А вон там, — она указывает назад, на большое здание, — административный корпус. Там ректорат и общежитие для преподавателей, а еще некоторые учебные кабинеты — но в эти кабинетах занимаются только драконы.
— Почему так? — удивляюсь я.
Диара бросает на меня косой взгляд:
— Когда ты говорила, что забыла некоторые вещи, я и подумать не могла, что ты забыла все.
Неловко откашливаюсь, затем оборачиваюсь к ней со своей самой обезоруживающей улыбкой:
— Я сильно ударилась.
Она озадаченно кивает.
— Что ж, ладно. У нас тут четыре факультета, это-то ты помнишь? — утвердительный кивок. — Маги земли, террины, в основном травники. Они заговаривают растения: деревья, чтобы те выросли определенным образом; урожай, чтобы рос быстрее и принес много плодов; цветы, чтобы цвели дольше и ярче. Маги воды, аквары, управляют стихией. Они призывают дожди или наоборот, отгоняют их прочь; контролируют влажность воздуха; регулируют климат в отдельных областях; сопровождают морские грузы и покровительствуют рыбалке. Маги воздуха, воздушники, тоже управляют погодой: штормами и ветрами. Они контролируют птиц, воздушные потоки, а также формируют различные защитные куполы от непогоды, вражеской атаки, нападения диких зверей. И, наконец, огневики. У них преимущественно защитная и боевая магия. Они занимаются охраной, обороной, а также атаками и уничтожением неприятеля. Они — самые сильные маги из всех. А уж сильнейшими среди них считаются драконы.
— Почему?
— Потому что их стихия — огонь — живет в них самих. Она течет в их жилах и бесконечно их подпитывает. Драконов уважают и боятся, на них лежит защита всего государства. Всего в Ардонии восемь внесенных в реестр драконов, и трое из них учатся в нашей Академии.
Уважительно округляю глаза.
— Значит, когда эти трое выпустятся из Академии, их будущее уже будет обеспечено?
— Их будущее предопределено уже
