своём месте.
Я встал справа от трона, а Кирилл слева.
Словно дожидаясь этого момента, в дверях появилась Мария Борисовна.
— Ну что ж, — сказала она, — османы уже достаточно ждали, пора бы их пригласить.
Великая княгиня сделала жест рукой, и двери в тронный зал открыли двое рынд.
Тут же в дверь вошли четверо. Я переводил взгляд с одного на другого, стараясь определить кто есть кто. И, судя по всему, первым шёл посол. Одеяния у него были явно богаче, чем у остальных.
За ним шли двое сопровождающих в длинных кафтанах с поясами, и последним был толмач. К слову, толмач был наш… русский. Видимо, кого-то из посольского приказа приставили.
— «Своего что ли не могли привезти?» — подумал я.
Тем временем посол поклонился. Но ровно настолько, чтобы соблюсти приличия.
— Великая княгиня Московская, — заговорил толмач, едва посол открыл рот. — Слуга владыки правоверных, Сулейман-бек, доставил тебе слова и поклон от своего господина.
Мария Борисовна слегка наклонила голову.
— Я рада принимать посланника. Прежде чем мы услышим слова твоего господина, позволь представить тех, кто стоит со мной. — Она показала рукой в мою сторону. — Боярин Дмитрий Григорьевич Строганов, глава Боярской Думы. Это он разбил войска Великого хана Ахмата на Сурской дуге.
Я поклонился. Сулейман-бек посмотрел на меня внимательно. Дольше, чем нужно для вежливости.
— И митрополит Московский и всея Руси, владыка Кирилл, — продолжила княгиня и митрополит на этих словах поклонился… но не послу, разумеется, а повернулся для этого к Великой княгине.
Сулейман-бек снова поклонился. Уже всем троим по очереди. Потом выпрямился и заговорил. Толмач едва поспевал за ним.
— Великий государь, султан султанов, хакан хаканов, тень Аллаха на земле, повелитель Румелии и Анатолии, властитель Константинополя, завоеватель престола Византии, шлёт тебе, светлейшая княгиня Московская, своё высокое слово.
Когда слушал все титулы Мехмеда II, едва удержался, от аналогии, виденной мной в сериале Игры Престола: Дейенерис из дома Таргариенов, именуемая первой, Бурерождённая, Неопалимая, Матерь Драконов, Кхалиси… и так далее.
— Великий повелитель, — продолжал толмач, — наслышан о доблести московского воинства. Победа над безбожным Ахматом, врагом Стамбула не менее, чем врагом Москвы, дошла до ушей султана и обрадовала его сердце. Ибо враг моего врага, мой друг, как говорят мудрецы.
(от авторов: Османская империя в этот период поддерживала Крымское ханство, которое часто выступало против Большой Орды. И такое положение вещей продолжалось, даже не взирая на то, что Крымское ханство поддержало Ахмата в походе на Русь.
НАПОМИНАЕМ: В реальной истории, Османская империя видела в Крымском ханстве важного союзника в регионе. После завоевания Крыма в 1475 году и установления сюзеренитета над ним в 1478 году султан Мехмед II начал активно поддерживать крымских ханов в их борьбе против Большой Орды. Это было частью стратегии по ослаблению бывших ордынских государств и укреплению своего влияния в Северном Причерноморье.)
Выслушав перевод толмача, я усмехнулся.
— «Ах вот как. Уже друзья».
Я скосил взгляд на Марию Борисовну, в отличие от меня, на её лице не дрогнул ни один мускул.
— Великий повелитель, — посол сделал короткую паузу, — желает приобрести у Москвы орудия, которыми боярин Строганов разбил Ахматово войско, а также порох. Султан готов платить золотом. И столько, сколько княгиня сочтёт справедливым.
Тут он замолчал.
Византийского золота при Мехмеде стало много, и они могли себе это позволить. Жест, несомненно, красивый. Особенно по сравнению с венецианцами, которые просто сказали «серебром, хорошо».
Мария Борисовна некоторое время молчала, после чего сказала.
— Сулейман-бек, твой господин не первый, кто сегодня говорит со мной об орудиях.
Толмач перевёл. На что Бек слегка прищурился.
— Сегодня утром, — продолжила княгиня, — я принимала послов светлейшей республики Венецианской. И просили они меня о том же самом. Поэтому я спрашиваю тебя… почему я должна продать пушки именно вам, а не им?
Толмач переводил, а я наблюдал.
У Бека дёрнулась левая бровь, но и только.
— Светлейшая княгиня, — переводил толмач, — мудрость твоего вопроса не уступает мудрости твоего покойного супруга, да будет к нему милостив тот, в кого вы веруете. Я отвечу прямо. Венецианцы прогнили изнутри. Им неведомо слово честь и мужество, именно поэтому они сражаются чужими руками. Сегодня дож и сенат просит у вас орудия против моего господина. Завтра она будет торговать вашими людьми на рынках Кафы, как делала это сто лет, пока вы платили дань Сараю. — Бек чуть наклонился вперёд. — Дож не друг тебе, светлейшая. Дож — купец, а купец продаёт всё, что не привязано, включая дружбу.
Я молчал. Удивляясь тому, как хорошо подготовился посол. Он словно знал, чем нас зацепить. Вот только про рабов он зря вспомнил. Ведь они тоже покупали на свои галеры православных людей.
— Великий повелитель, — продолжал толмач, — не просит дружбы. Он просит торговли. Как между равными сторонами. Орудия за золото. — Он сделал паузу. — Но, если светлейшая княгиня всё же изберёт сторону Венеции… султан запомнит.
Посол говорил, не повышая голоса, тем самым старясь дать понять, что они не угрожают, а констатируют факт. Толмач даже постарался передать ту же интонацию. И я мог однозначно сказать, посол от османов в разы компетентнее, чем венецианский.
— Сулейман-бек, — серьёзным тоном сказала Мария Борисовна, — я тебя услышала и считаю, что твои слова разумны. Однако, слова венецианцев тоже были разумны. — Она положила ладони на подлокотники. — Я не приму решения сегодня. Ни в твою пользу, ни в пользу дожа. Мы подумаем и позовём тебя снова, когда будем готовы.
Толмач перевёл, и Бек с уважением поклонился. И в этот момент я решил задать вопрос, который почему-то не подняла Мария Борисовна.
— Уважаемый Сулейман-бек, как тебе должно быть известно, погода в нашей стране крайне сурова. В связи с этим весна и осень становится тяжким испытанием не только для наших дорог, но и для городов. В связи с этим мы хотели бы построить канализацию в Москве и провести дороги. Но для этого у нас мало людей, — слукавил я, — кто мог бы этим заняться. Могли ли мы договориться о найме мастеров?
Сулейман-бек дождался перевода толмача, и внимательно посмотрел на меня.
— Если Светлейшая княгиня, — поклонился посол, — даст согласие на продажу орудий, то, думаю, мы сможем решить этот вопрос.
— Благодарю за ответ, — ответил я.
Мария
