Это же ваши продукты и ваша кухня. Мы только возьмём с собой немного готовых капкейков, если ты не возражаешь.
Тайра замотала головой.
— Мы не планировали сегодня вообще открываться… Но это… выглядит так красиво, — она снова обошла со всех сторон торт, который занимал самую большую тарелку. — Я даже не знаю, какую цену за это всё поставить!
— Торт рекомендую порезать и выставить на продажу кусочками, — предложила я, и Тайра изумлённо кивнула. — Так будет проще, и посетители увидят, какой он красивый и сочный в разрезе.
— Ты гений, — восхитилась Тайра. — А можно я…
Нас прервал громкий стук в двери, и в таверне нарисовались несколько мужчин, по виду рабочих. Они были в грязной форме, но без стеснения рухнули за ближайший столик и громко потребовали принести им эля.
— У вас из дверей идёт такой вкусный запах, а вы почему-то закрыты! Гадриан не потерпит такого, — самый тучный из мужчин громко стукнул по столу так, что тот аж подскочил и жалобно скрипнул. — Эй, девки! Тащите всё что там наготовили, живо!
Тайра испуганно взглянула на меня.
— Ой, это же портовые грузчики, — со страхом проговорила она, вцепляясь в мою руку. — Каким ветром их сюда вообще занесло? И что мне делать, у меня же ничего приготовленного нет! Выручай меня, Мия!
Глава 13. Грузчики оказались сладкоежками!
Несколько секунд я раздумывала. А затем прислушалась к звукам, доносившимся с улицы, и в моей голове возникла идея.
Я решительно отстранила Тайру и сказала, глядя ей в глаза:
— Тащи им эль, да побольше, а я сейчас! — и, игнорируя её жалобный возглас, пулей выскочила на улицу.
Мимо таверны как раз проходили музыканты, чьё бренчанье я и услышала, и бросилась к ним. Это оказались парень с девушкой, такие щуплые и настолько бедно одетые, что я в первый момент даже усомнилась в правильности моей идеи. Но в руках они держали флейту и гитару, поэтому я, отбросив сомнения, устремилась им наперерез.
Всунув им в руки по мелкой монетке, я быстро объяснила им суть дела. Глаза этой парочки жадно блеснули, когда я упомянула об угощении, и спустя минуту мы втроём уже заходили в таверну. Я поставила их в центре зала и приказала играть самые весёлые песни, какие они знают.
— Эй, мы пришли сюда поесть, а не песни слушать, — начали возмущаться грузчики, но я улыбнулась им самой милой улыбкой.
— Закуски сейчас будут готовы, а это… подарок от заведения, — ответила я им и шустро расставила перед ними кубки с элем, которые поднесла на подносе Тайра. Мужчины недоверчиво хмыкнули, но тут музыканты, пошептавшись немного, наконец, пришли к соглашению и начали играть.
Парнишка оказался бойким гитаристом, к тому же он начал петь какие-то куплеты, послушав которые, уже через минуту грузчики заливались хохотом и громко стучали ладонями по столу. Текст частушек был несколько грубоватый, но им, как говорится, зашло. Девушка же неплохо играла на флейте, выдавая заливистые трели, и я облегченно выдохнула, устремляясь за стойку.
Так, некоторое время мы выгадали.
Тайра снова схватила меня за рукав и потянула на себя.
— А я уж подумал, ты сбежала, бросив меня тут одну, — выпалила она.
Мне пришлось опять отцепить её пальчики от своей одежды.
— Так, покажи всё, что у тебя есть из готовых закусок, — поторопила я её.
Тайра лишь в ответ развела руками и вытащила из погреба сковородку, на которой сиротливо лежали три чуть подгоревшие котлетки. Покопавшись немного, она отыскала обрезки варёных овощей — морковки, репы и помидоров, немного разваристой каши и несколько буханок ржаного хлеба.
— Из готового больше ничего нет, прости, — виновато развела руками она. А я мысленно застонала.
Что ж, придётся импровизировать!
Я быстро срезала черноту с котлет и нарезала их на кусочки, закинув немного обжариться на сковородку. В миску я быстро добавила яйцо, уксус, сахар, соль, растительное масло, немного горчичной муки и принялась замешивать домашний майонез. Тайра во все глаза смотрела, как я взбиваю его венчиком. Она, похоже, даже забыла, как дышать. А когда я взяла несколько блинчиков, оставшиеся от блинного торта, и стала густо смазывать их получившейся смесью, у неё и вовсе глаза на лоб полезли.
— И что же… это такое будет? — растерянно спросила она.
Но я лишь отмахнулась. Объяснять, что я делаю шаурму, просто не было времени. Уложив кусочки котлет и овощи в лаваш, я завернула всё и поставила подогреваться в духовку.
Пока шаурма доходила до готовности, я раздумывала, что можно сделать из каши. Была не была, пусть будет основой для намазки! Я быстро растолкла вилкой оставшиеся целыми крупинки, добавила немного масла, мелко порубленную зелень и острый перец. Нарезав хлеб длинными кусочками, я намазала их и разложила на тарелке, проложив между бутербродами кусочки овощей.
Занимаясь приготовлениями, я поглядывала в зал. Амелия, примостившись на краю столика, внимательно слушала музыкантов, и мне это совсем не нравилось. Разве эти грубые песни с грязными намёками для детских ушей? Но затем я подумала, что мои дети, убегая из дома так часто, наверняка слышали и не такое, однако бранные словечки, как я успела заметить, к ним не прилипли. Что ж, впредь я буду самолично проверять репертуар, но на первый раз сойдёт и так.
Тайра, вконец удивлённая, вдруг хлопнула себя по лбу.
— Я вспомнила, есть ещё немного рыбы, я утром поджарила, — она вытащила тарелку с кусками рыбы. — Только она развалилась, и я не знала, что с ней делать…
— Давай сюда! — я выхватила у неё тарелку с рыбой и поставила рядом с собой. Нарезав ещё хлеба, я намазала его майонезом и наложила кусочки рыбы сверху, также украсив зеленью. Всё это я быстро расставила на подносы.
— Неси, — я подтолкнула Тайру, и она пошла вперёд, неся тарелки и испуганно оглядываясь на меня. Я же вытащила из духовки горячую шаурму и пошла следом за ней.
Ну что? Момент истины!
— Что это? Что это такое? — голоса мужчин были удивлёнными, когда мы поставили всё это перед ними на столе. Тайра испуганно сжалась, глядя на меня, а я самоуверенно усмехнулась.
— Просто попробуйте, — предложила я.
— Пахнет едой, но… я такого никогда не видел!
Один из мужчин решился и взял бутерброд, откусив большой кусок. Он жевал, и его глаза полезли на лоб.
— Это… вкусно! — проговорил он, снова вгрызаясь в свой кусок. Спустя несколько секунд все мужчины уже жадно жевали и глотали наши бутерброды, запивая элем и не успевая даже облизывать пальцы.
— Этот белый соус
