свою бородку из трёх волосин, поглядывая в сторону девочки неодобрительно и сурово. А что, он действительно лысый и носатый, это же абсолютная правда, на которую грех обжаться. Но я всё равно показала девочке лёгким жестом, чтобы она помалкивала. А то кто знает, вдруг лекарь на нас сейчас разозлится и просто вытурит за двери, и получится, что мы только зря полдня потеряли?
А во-вторых, этот лекарь больше походил на старого аптекаря, а не врача: он принимал нас в своей маленькой аптечной лавке, которая, по всей видимости, и была его жилищем. Здесь стоял тяжёлый приторный запах эфирных масел вперемешку с какими-то другими ингредиентами, которые были мне незнакомы. На полочках в стенах размещались разнообразные скляночки всех форм, цветов и размеров, прямо под потолком сушились какие-то травы, а в приёмной части, где мы находились, размещалась маленькая тахта, потемневший от времени старый стол и пара расшатанных облезлых стульев. На окне не было шторы, но стекло настолько запылилось, что можно было вполне обходиться без неё — даже самый любопытный прохожий не сумел бы разглядеть, что происходит внутри. Помогала лекарю какая-то молодая девочка — настолько тощая и бледная, что казалась полупрозрачной. Она не произнесла ни слова в нашем присутствии и лишь беспрекословно выполняла приказы старикашки.
— На вид, вполне здоровый мальчик, — наконец, проскрипел лекарь Баринар. Он раздел мальчика до пояса и долго выстукивал у него по груди и по спине, постоянно прикладываясь ухом, словно пытался там что-то расслышать. Фелион сначала очень боялся и смотрел на меня с паникой во взгляде, но я ему одобрительно кивала, и он постепенно успокоился. Сейчас уже на его лице читалась лишь скука и желание, чтобы всё это поскорее закончилось.
— На вид? — уточнила я, пристально глядя на лекаря.
— Да-да. А что вы хотели? — он вопросительно взглянул на меня, показывая Фелиону, чтобы тот одевался. — У молодых магов в таком возрасте часто бывают проблемы с магической абсорбцией, и если вы с ним мало работаете над сегрегацией магического фона…
— Ох, а можно перевести на человеческий язык, — взмолилась я, сразу зауважав этого умного интеллигентного дедушку. Вон, какие слова умные знает! А что продолжает работать на пенсии, так это неудивительно, раз тут такая проблема с кадрами, чего ж свой опыт зря в землицу зарывать! Я-то и сама могу похожими терминами козырнуть, правда, из сферы кулинарии. Хорошо бы, он ещё объяснил, что сие заковыристые словечки означают.
Лекарь вздохнул, самодовольно погладив свою тощую бородку.
— Тебе нужно с ним должным образом заниматься, иначе магические способности застаиваются в юном теле и начинают ему вредить, отсюда и все хвори вылезают, — пояснил он мне. — Я выпишу рецепт и подробные рекомендации.
— О, вот так-то лучше, — обрадовалась я.
Старичок что-то быстро писал на крошечном клочке бумажки, время от времени макая перо в чернильницу, а затем протянул его мне, где было красивым каллиграфическим почерком выведено несколько предложений. Я опять восхитилась. Ай да дедушка! Вот бы все врачи с него пример брали!
— С тебя два пистоля. И желательно новыми монетками! — проскрипел дед, а у меня глаза на лоб полезли.
— Подождите, мы же ничего у вас не покупали, — возмутилась я. — Никаких снадобий и пилюль! За что же такая цена? Побойтесь бога!
— А за осмотр? А за консультацию? А за бумагу? — он строго поднял тощий палец и погрозил им мне. — Ишь, жадина какая! Другие лекари лишь за осмотр взяли бы с тебя три пистоля!
— Ладно, ладно, получите, — я засунула в его шершавую ладонь монетки, которые он тут же жадно схватил и спрятал за пояс.
— Приходи ещё, если что-то понадобится, — проскрипел он, довольно улыбаясь. — У меня много всего, я готовлю разные лекарства, порошки, пилюли, лечебные мази и настойки, есть снадобья и для женского здоровья, и…
— Спасибо, но сейчас для меня самое важное — это здоровье моих детей, — перебила я его и направилась к выходу, подхватив за ладошки радостных детей. Конечно, мне уже и самой не терпелось покинуть это мрачное место. Однако едва мы подошли к дверям, они распахнулись, и на пороге появился высокий представительный мужчина в дорогом камзоле. Он толкнул дверь с такой силой, что если бы мы успели подойти к ней вплотную, нас бы отнесло к стене и припечатало.
— Что ты мне продал, старый эскулап? — взревел мужчина, широким шагом заходя в аптечную лавку. — Я пришёл разобраться с тобой лично за твои проделки! Мало того, что недовес, да ещё и содрал с меня тринадцать писто… — он резко замолчал, встретившись со мной взглядом. Я же растерянно смотрела на него, отмечая про себя, что давно не видела таких красивых и представительных мужчин.
Ему на вид было немного за тридцать, тёмные слегка отросшие волосы были аккуратно уложены. На мужественном и благородном лице выделялись чёрные глаза с цепким взглядом и небольшая бородка-эспаньолка с усами. По всей его позе, внушительному росту и крепкому телосложению было понятно, что это отличный спортсмен, утончённый аристократ и прожжённый сердцеед в одном флаконе. В общем, я сразу подумала, что было неплохо выяснить, что это за красавчик, ну и представиться самой.
Только вышло с точностью наоборот.
— Мисс Ольвен, это вы? — удивлённо проговорил он, обводя меня внимательным взглядом, в котором читалось недовольство. — Что вы здесь делаете… с детьми? — он перевёл взгляд на моих ребятишек, которые тут же вжали головы в плечи и даже как будто слегка уменьшились.
— Господин, для меня честь, что вы меня узнали, — я слегка присела в реверансе, польщённая, что он меня знает. Надо пустить в ход всё своё обаяние и выяснить, холостой ли он. Вдруг мне повезёт?
— Господин Джонас, граф! Какая неожиданность видеть вас в моей лавке, — пропел Баринар, низко кланяясь мужчине. Но тот даже не взглянул в его сторону, похоже, его интересовала только я. Да он же глаз от меня не отводит!
Приятно, чёрт побери!
Я даже не сразу поняла, что Амелия изо всех сил дёргает меня за руку.
— Мама, — проговорила она, и поймала дикий взгляд её больших перепуганных глаз. — Это же… инспектор!
И дети, как по команде, отпрыгнули от меня в разные стороны. Они в долю секунду напряглись, словно ящерицы, поспешно огляделись и юркнули под стол, намереваясь спрятаться за мебелью. Только вот успела сбежать только Амелия, граф как будто это предвидел и быстро шагнул вперёд, бесцеремонно хватая Фелиона за плечо и потянув ребёнка на себя, будто куклу.
— Стоять, шкет! — рявкнул он.
— Эй, руки убрал от моего сына! — возмутилась я,
