мигом потеряв весь интерес к этому субъекту как к мужчине. Это ж надо, моих детей — и так грубо хватать! Не позволю! Я буквально вырвала мальчика из его хватки и крепко прижала к себе, свирепо вращая глазами. Пусть только попробует повторить подобное, я ему все пальцы откушу!
Граф Джонас, похоже, слегка оторопел от моего решительного отпора.
А затем стал ещё злее.
— Мисс Ольвен, как это понимать? У вас есть сын? Мальчик? — он смотрел то на Фелиона, то на меня, и выглядел невероятно разъяренным. — А почему я об этом не знаю? — он выхватил из-за пояса какую-то коробочку, похожую на компас на ручке, и протянул ко мне. Я отпрянула, но инспектор успел коснуться ею моего сына, после чего уставился снова на свой странный прибор, изумлённо крякнув. — К тому же, ещё и маг пятого уровня! Немыслимо! Да ты хоть представляешь, что тебе полагается за сокрытие подобных вещей? — он аж ногой притопнул от злости. — Я жду объяснений. И немедленно! Или прямо отсюда ты отправишься в тюрьму, а твои дети — в интернат!
Глава 16. Наконец-то мне начинает везти!
Я почувствовала, как паника сжимает моё горло раскалёнными щипцами.
Положение казалось абсолютно безвыходным.
Что я могу противопоставить сильному мужчине, который, к тому же, был тут с охраной? Я заметила через приоткрытую дверь, что на улице его ждёт ещё один человек, очень похожий на жандарма. Да, наверняка человек такого положения, как он не ходит один, у него наверняка есть сопровождающие.
Пожалуй, на моём месте растерялась бы любая.
И что бы я сейчас не начала плести в своё оправдание, это выглядело бы как жалкий беспомощный лепет.
И тут мне на помощь пришёл мой жизненный опыт — в тот момент, когда я меньше всего этого ожидала.
Я вдруг вспомнила, как давно, ещё в юности, только открыв своё кафе, я столкнулась с проверяющими органами. А потом на меня натравили санстанцию конкуренты из кафе напротив, и буквально в том же месяца пришли с проверкой из налоговой. Я от всех тогда смогла отбиться, сохранив свой бизнес и как ни странно, своё лицо.
Но урок тогда уяснила жёсткий.
Самое главное, что я тогда поняла — ни в коем случае нельзя терять самообладание и показывать, что я чего-то боюсь.
Поэтому сейчас я глубоко вздохнула, выдохнула и взглянула инспектору прямо в глаза.
— Господин инспектор, — заговорила я спокойно и самоуверенно, и вместе с тем я старалась, чтобы мой голос звучал мягко, без вызова или показного равнодушия. — Разумеется, я всё вам объясню в подробностях. Признаю, у меня были причины не говорить вам всей правды. Позвольте мне всё вам пояснить, только не здесь, — я улыбнулась краешком губ. — Прошу вас, последуйте со мной в мою таверну. Там мы с вами спокойно сядем и проясним всё, я отвечу на все ваши вопросы. Договорились?
Мой спокойный тон и самоуверенный вид возымели нужное действие. Граф как-то сразу расслабился. Может, он был уверен, что я попробую сбежать? А тут, поняв, что я никуда убегать не собираюсь, он кивнул мне и указал рукой на выход. Я кивнула и стала звать Амелию. Не сразу, но девочка всё же выползла из своего укрытия, с опаской поглядывая на инспектора.
Решительно взяв детей за руки, я шепнула им:
— Не бойтесь, я никому вас не отдам! — и, приняв беззаботный вид, зашагала на улицу, потянув за собой малышей. Инспектор сразу пошёл за нами, дыша мне чуть ли не в затылок.
Мы шли по улице в сторону моей таверны, и я весело разговаривала и шутила с детьми, пытаясь как-то развеселить и их. А сама думала, думала… Эта небольшая передышка дала мне самое необходимое — время, чтобы придумать убедительную историю, в которую сможет поверить инспектор.
Как там говорят — надо как следует соврать, только тогда тебе поверят?
Нужно придумать что-то очень убедительное, во что бы инспектор точно поверил.
Надо ли добавлять, что мы шли настолько медленно, насколько это возможно?
Проще говоря, мы ползли как черепахи, а поскольку дети тоже домой особо не спешили и часто останавливались, чтобы что-то рассмотреть в магазинчиках или на земле, и задавали мне вопросы, как самые настоящие почемучки. Я же отвечала на их вопросы максимально развёрнуто и при этом, конечно, тоже замедляла шаги. Солнце припекало, и потому я пару раз заходила в лавочки по пути, чтобы попросить там воды для детей.
В таком темпе наша дорога домой с успехом растянулась бы на несколько часов, но инспектор, разумеется, не был настолько терпелив.
Сопровождающий, похоже, сдался ещё раньше. Он что-то сказал графу, откланялся и быстро ушёл, затерявшись среди прохожих. Джонас какое-то время плёлся за мной один, чуть ли не наступая мне на пятки, и сердито вздыхал, когда мы останавливались. А затем, наконец, воскликнул:
— Да сколько можно, мисс Ольвен! Вы можете идти хотя бы немного побыстрее?
Я с улыбкой обернулась на него, намереваясь пошутить, но при виде него все шутки сразу вылетели у меня из головы.
Бедняга весь вспотел, его лоб был покрыт капельками пота, а красивое лицо выглядело скорее несчастным, чем злым. Мне вдруг стало его очень жалко. Возможно, человек по каким-то делам важным весь день мотался, устал, а ещё я тут над ним издеваюсь! Поэтому лишь кивнув, я подозвала детей, и мы уже целенаправленно пошли домой.
— Так, дети, пока немного посидите наверху и не мешайте, скоро будем кушать, — предупредила я их, как только мы вошли в таверну. И повернулась к графу. — Прошу вас, присаживайтесь вот здесь!
Дети просить себя не заставили и умчались наверх. Граф Джонас устало плюхнулся на предложенный стул и постарался незаметно вытереть пот со лба. Я же, понимающе улыбнувшись, поспешила к погребу и вытащила оттуда оставшийся с вечера компот, который сварила из засушенных фруктов, найденных в погребе на дне корзины. Он отлично настоялся и был в меру холодным. Налив большую кружку, я подала инспектору.
— Прошу вас, отведайте, — предложила я.
Тот осторожно понюхал и поморщился.
— Я не пью прокисший суп, — слегка сердито ответил он.
— Да вы понюхайте как следует! — возмутилась я. — Яблоками пахнет! Или у вас от жары в носу заложило?
Ну в самом деле, обидно же! Мою стряпню даже в детском садике подавать можно, а он — прокисший суп!
Граф, с опаской взглянув на меня, всё же взял предложенную кружку. Похоже, он и правда сильно хотел пить, потому что осторожно
