старое правило, выработанное ещё в гангстерской среде.
— Какое правило?
— «При любых обстоятельствах должна соблюдаться внешняя видимость законности», — цитирует Ван. — «Особенно если сам закон нарушается». Фасад должен оставаться безупречным.
— И где же ты так хорошо ознакомился с негласными правилами работы народной прокуратуры?
— Когда у тебя появится столько же миллионов, как у меня, — ухмыляется бизнесмен, — особенно если ты будешь вести бизнес в Пекине, поверь мне на слово — ты тоже всё узнаешь о работе государственных структур. Деньги открывают не только двери, но и рты.
— Ладно, ты угадал. — сдаётся Сяо Юйхань. — Он из Министерства государственной безопасности.
— Ещё один вопрос. Просто чтобы я понимал масштаб потенциальной проблемы, вдруг он не успокоится (а мне как будущему мужу необходимо ограждать свою женщину от навязчивого внимания посторонних)…
— Не переживай раньше времени, — решительно перебивает. — Я сама в силах себя оградить от проблем. Верь мне.
Автомобиль въезжает на подземную парковку ресторана «Нефритовый павильон», расположенного на верхнем этаже современного небоскрёба с панорамным видом на центр столицы.
Швейцар в форменной ливрее почтительно открывает двери. Метрдотель провожает их к свободному круглому столику у окна.
Пара быстро делает заказ — утка по-пекински, морепродукты на гриле, несколько закусок и бутылка выдержанного французского вина.
Как только официант удаляется, Ван Мин Тао продолжает:
— И тем не менее. Пожалуйста, уточни, в какой из трёх функций он задействован?
— Сперва скажи, что тебе известно. Потом отвечу. Именно в таком порядке.
— Во-первых, сотрудники МГБ устанавливают зарубежом местонахождение беглецов — кто эти люди теперь, где находятся, по каким документам живут. Вторые — собирают регулярные маршруты «целей», их точки опоры, связи и контакты. Третьи — непосредственное планирование дробь осуществление.
— Чего?
— Изъятия похищенных активов и самого беглеца. Методы — вплоть до принуждения, стараюсь остаться корректным. У нас не пишут, но похищение того замминистра из Канады Китаем признано официально — мы даже извинения по дипломатическим каналам приносили. Когда исполнителей там, пусть задним числом, но взяли за задницу. Прошу прощения за текст.
— Есть и четвёртый пункт, который обеспечивает МГБ, — ровно дополняет Сяо Юйхань. — Правда, руками других структур.
— Можешь рассказать?
— Вполне, это абсолютно открытая легальная информация. У Интерпола существуют красные уведомления о розыске. Да, формально их озвучивает и подаёт китайское национальное центральное бюро Интерпола, но откуда исходит изначальная команда и кто готовит материалы — ты уже понял.
— Четвёртого пункта не знал. Откуда именно твой поклонник?
— Был в третьей группе, но очень старается перевестись в первую. Есть мнение что у него получится.
Ван задумчиво смотрит через стол, на его лице проступает оттенок недоверия:
— Это возможно⁈
— Если бы я хотела обвести вокруг пальца своего жениха, который старше на два десятка лет — поверь мне на слово, ты был бы последним человеком в мире, кто смог бы это раскусить. — Сяо Юйхань накрывает мужскую ладонь своей. — Второй важный момент: я брезгую манипуляциями и методами обмана, уж во всяком случае, в личной жизни. Если я когда-либо утрачу к тебе интерес — ты сразу же об этом узнаешь.
— Хм.
— Именно так и никак иначе. И не будет никакой необходимости искать косвенные доказательства измены или выслеживать меня. Обещаю.
Ван Мин Тао с видимым внутренним напряжением перекатывает её слова в уме, словно дегустируя дорогое вино. Ему хочется сказать очень многое, потребовать немедленных подтверждений, получить стопроцентные гарантии. Но он прекрасно понимает — это проявление слабости и неуверенности. Жена — не мать, к которой можно прибежать в любую секунду, чтобы она утешила, вытерла слёзы и погладила по голове.
Взрослый мужчина обязан справляться со своими страхами и сомнениями самостоятельно, без эмоциональных костылей.
— Расслабься, — мягко предлагает спутница. — Я никогда тебя не обманывала и не собираюсь. Не знаю, к чему мы с тобой в итоге придём, — она сжимает его руку крепче. — Но я прекрасно понимаю простую истину: счастье двух людей — это хрустальный шар, который держат четыре руки одновременно с двух противоположных сторон. Если у одного человека случайно дрогнут пальцы или ослабнет хватка, второй обязательно удержит этот шар и не даст ему разбиться.
Её слова заставляют бизнесмена ещё глубже погрузиться в размышления о будущем.
Он думает о возрасте — о тех двадцати годах разницы между ними. Когда ему будет семьдесят, ей будет всего пятьдесят — ещё привлекательная, полная сил женщина, особенно при нынешнем уровне косметологии.
Ван думает о том, как сильно уже успел привязаться. Насколько болезненным будет расставание, если спутница всё-таки когда-нибудь уйдёт. Стоит ли вообще так рисковать в его возрасте?
Одновременно его пугает альтернатива в виде одиночества. Что лучше, прожить несколько счастливых лет с ней, или десятилетия в безопасной, но пустой стабильности? Даже если она уйдёт, останутся общие дети.
Пинок женским каблуком под столом резко вырывает его из мрачного круговорота мыслей:
— Я тебя услышал.
Сяо Юйхань внимательно разглядывает спутника, наклонившись вперёд на пару секунд. Затем поднимается со стула, обходит стол по широкой дуге и оказывается позади. На глазах у других посетителей она кладёт пальцы на мужские плечи и начинает разминать, словно тесто:
— Нормально сидели.
— И-и-и? — бизнесмен прикрывает глаза, наслаждаясь ощущениями.
— У тебя сейчас лицо маленького ребёнка, у которого отняли любимую конфету, и он в душе вынашивает коварный план мести обидчику.
— Стыдно признаваться вслух, — Ван понижает голос. — Я пытаюсь мозгами и логикой найти ответ на вопрос, который не даёт покоя.
— Озвучивай, не ломайся.
— Что молодая самка-хищница, идеальная абсолютно во всём, может находить в мужчине моего возраста?
Сяо Юйхань широко улыбается и отвечает без паузы:
— Я люблю антиквариат. — Она совершенно не обращает внимания на взгляды окружающих.
Глава 12
Хошимин. Дом семьи До.
Стрелки настенных часов неумолимо приближаются к отметке десять часов вечера. В гостиной царит привычная вечерняя атмосфера — приглушённый свет торшера с абажуром создаёт мягкие тени на стенах, из телевизора доносится монотонное бормотание ведущего вечерних новостей, рассказывающего об экономических показателях страны.
До Тхань Тунг сидит в кожаном кресле у окна, погрузившись в чтение книги. Очки для чтения давно съехали на самый кончик его носа. Рядом, на низком лакированном журнальном столике, остывает недопитая чашка зелёного чая. Его жена До Тхи Май расположилась на диване,
