серьёзный. Расскажи мне о себе. Коротко.
Макар сел на край стула, выпрямив спину.
— Да что интересного-то, ваше сиятельство. Из купеческого сословия. Отец из лавочников в купцы второй гильдии выбился. В семье, кроме меня, старшая сестра да двое братьев. После кончины родителя — мне тогда восемнадцать стукнуло — начался, как водится, дележ. Скончался он скоропостижно, завещания не оставил, одни только слова… — На лице Макара мелькнула старая обида. — А кому слова нужны? Подавай бумагу. Старшие братья дело отца и поделили, а мне… — Он нахмурился и замолчал, будто вновь ощутив давнюю горечь и несправедливость. — Ну да ладно. Спасибо, хоть грамоте отец меня выучил. Мыкался по мелким конторам приказчиком, а тут — набор в жандармы для грамотных. Я плюнул на всё и согласился. Экзамен выдержал, получил унтер-офицера. А потом объявили набор в спец команду. Вот уже третий год служу.
— Крест за армянское дело? — уточнил я.
— Так точно, ваше сиятельство.
— А чем конкретно отец торговал?
— Разным, но в основном тканями. Мануфактурой.
— Скажи, Макар, разбираешься ли ты в тканях? В ткацком деле? Во всём, что с ним связано?
Глаза вахмистра оживились.
— А как же, ваше сиятельство! Отец с малых лет приучал. В тканях я собаку съел. И в поставках, и в закупках сырья — могу ответ держать.
— Как думаешь, выгодное ли дело — поставлять хлопок прямо из Египта и продавать его нашим фабрикантам?
Макар на мгновение задумался, оценивая вопрос уже не как солдат, а как прирождённый торговец.
— Тут многое учитывать надо, ваше сиятельство. Первое — цена закупки на месте. Второе — качество сырца. Третье — фрахт и пошлины. Если всё сойдётся — выгода будет немалая, в этом можно не сомневаться.
— А как нынче дела у братьев твоих? — поинтересовался, как бы между прочим.
По лицу Макара скользнула кривая усмешка.
— После того дележа скатились в третью гильдию. А средний брат и оттуда вылетел — одна лавчонка маленькая осталась. Не по их уму дело-то оказалось.
— Вахмистр Кудельников, — я пристально посмотрел на него. — Хочу доверить вам дело особой важности.
Кудельников выпрямился, собравшись всем телом и духом.
— Для этого вам придётся уволиться и покинуть службу в ССО.
— Как покинуть, ваше сиятельство? — Вахмистр не смог скрыть растерянности.
— Вы назначаетесь полномочным представителем торговой компании… — я на секунду запнулся, подбирая название, — компании «Русский хлопок».
Я начал подробно излагать суть предприятия, которое ему предстояло возглавить. Кудельников слушал, не проронив ни слова, а потом задал несколько точных, дельных вопросов — о логистике, ценах, контрагентах. По ним я окончательно убедился: человек разбирается в деле не понаслышке.
— Даю вам сутки на размышление, — сказал я, когда вопросы иссякли.
— Разрешите уточнить, ваше сиятельство… какой объём поставок планируется в первую партию?
— На тридцать-сорок тысяч золотых рублей.
— Ого… — лицо вахмистра стало серьёзным, почти суровым. — Дело и впрямь серьёзное.
— Более чем серьёзное. А теперь — самое главное. Помимо коммерции, ты должен будешь организовать надёжный канал для передачи секретных донесений и способствовать сбору информации, поступающей из Османской империи. Всё ясно?
— Так точно, ваше сиятельство.
— Прекрасно. Завтра жду от вас план действий. Все организационные вопросы будете согласовывать с генералом Леднёвым. — Я перевёл взгляд на Алексея Дмитриевича. — Вам, со своей стороны, необходимо в кратчайшие сроки подготовить встречу первой партии: склады, реализацию, всё остальное. На этом всё. Свободны.
Текущие дела сыпались одно за другим, каждое требовало начальственного решения. Среди них заявка Гаврилова неожиданно напомнила мне о ключевой проблеме — поиске качественной бумаги для банкнот. Перспективы были блестящими: «французские» билеты в Александрии принимали по ставке один к двум. Этот факт получил недавнее подтверждение: контрольная проверка прошла идеально в двух банках и даже в филиале братьев Бломбергов, где купюры не только обменяли на рубли, но и взяли приличную сумму, тщательно проверив. Ни единой претензии. Моисей, надо отдать ему должное, поработал виртуозно, искусно состарив купюры. Понимая, какие горизонты это открывает, я твёрдо решил сосредоточиться на поиске подходящей бумаги.
Подробно изучил доклад подполковника Шувалова. Номинально он мне не подчинялся, но в неофициальном порядке регулярно присылал обстоятельные сводки о положении дел на Кавказе. Зная о моём влиянии, он, видимо, рассчитывал, что его донесения будут внимательно изучены, а в случае необходимости — последуют и конкретные меры.
Сведения, однако, оказались тревожными. Князь Воронцов, командующий Кавказским корпусом, подогреваемый чьим-то влиянием из Генерального штаба, задумал грандиозную операцию. Его план состоял в том, чтобы жестоко усмирить и максимально ликвидировать непримиримых горцев, а также нанести превентивные удары по сопредельным османским территориям. Шувалов особо подчёркивал, что этим планам активно содействуют и оказывают протекцию именно из недр Генерального штаба.
— Неужели второй Ермолов прорисовывается. Топором, сапогом и штыком. Да нужно уделить внимание этому вопросу.
Как только в семейном кругу окончился ужин, к нам с визитом пожаловал князь Юсупов. Мы прошли в кабинет графа, где в камине уже потрескивали берёзовые поленья, отгоняя сырость от постоянно мёрзнувшего графа.
— Пётр Алексеевич! — начал князь, едва мы уселись. — Времени с тех пор, как уехала Констанция, прошло достаточно. Прежде всего — моя искренняя благодарность вам и вашему дому. Прошу, помните: я считаю себя в неоплатном долгу перед вашим семейством. И, прошу, не возражайте, — он мягко, но решительно поднял руку, предвосхищая мои слова. — Уверен, настанет день, когда я смогу вернуть его сполна. Будьте в этом уверены.
Он помолчал, а затем продолжил уже другим, более собранным тоном:
— Но есть и другое дело, крайне важное и деликатное. Оно поручено мне моей дочерью.
Князь достал из портфеля большой конверт из плотной бумаги, перевязанный шелковой тесьмой.
— Это её распоряжения и завещание, составленное на случай непредвиденных обстоятельств, — тихо произнёс Юсупов, положив пакет на стол между нами.
— Помилуйте, князь, но к чему подобная предосторожность? — невольно вырвалось у меня. — Княгиня молода и, насколько мне известно, здорова. Мне это видится излишней мрачностью на будущее.
— Пётр Алексеевич, — голос Юсупова стал сухим и деловым, — таково желание Констанции. Вследствие того… щекотливого положения, в котором она оказалась, её возвращение в Россию в обозримом будущем не предвидится. И своим душеприказчиком на родине она назначила именно вас. Вы — единственный, в чьей честности и рассудительности она не сомневается. И
