наличными, а если считать ущерб… Они разнесли два бара, ограбили букмекерскую контору, вылили шестьсот галлонов пива на землю. Шестьсот галлонов, мать их, Чарли! Представляешь?
— Представляю, — кивнул я. — Неприятно, очень даже.
— Неприятно? — он подался вперед, и в его глазах на секунду мелькнула злость. — Это катастрофа, Чарли. Я работал, очень много, чтобы выстроить этот бизнес, налаживал связи, договаривался со всеми. А теперь пришли какие-то черномазые и стали все у меня отбирать. И знаешь, что самое хреновое?
Он строил из себя жертву. Как будто бы это негры первыми напали на него, перешли черту. Это было понятно, но он что, серьезно рассчитывал, что я брошусь защищать несправедливо угнетенного?
— Что? — тем не менее, спросил я.
— У них есть оружие, — Шульц выпустил дым изо рта и продолжил. — Хорошее оружие, не какие-то ржавые пукалки. Пистолеты, револьверы, дробовики. Один из моих парней сказал, что они даже с Томпсонами были. Откуда у ниггеров из Гарлема автоматы, Чарли?
— Понятия не имею, — ответил я с совершенно серьезным лицом.
— Вот и я не имею, — Шульц затянулся. — Недавно кто-то перехватил мою сделку с оружием. И как будто бы вооружил ниггеров. Сами они не могли, это кто-то натравил их на меня.
Интересно, выскажет? Спросит, не я ли это сделал? Напрямую? Нет, Шульц никогда не рискнет так поступить.
— У тебя есть предположения? — спросил я.
— Есть одно, — кивнул он. — Мэдден, Оуни Киллер. Он давно точит зуб на Гарлем, хочет забрать его себе. Он давно считает этот район своим, и мог натравить на меня черномазых, чтобы добить их, а потом забрать все.
Я посмотрел на Лански, который продолжал невозмутимо крутить между пальцами карандаш. Мэдден, второй раз за пару дней его имя всплывает в моих делах. Шульц думает, что это он. Что ж, это даже мне на руку.
— Зачем ему связываться с неграми? — спросил я. — Он их не очень любит. Да и у Мэддена своих дел хватает.
— Ему нужен Гарлем! — Шульц повысил голос. — Чарли, ты не понимаешь, Гарлем — это золотая жила. Там живут двести тысяч человек, и все они играют в эту чертову лотерею, пьют и трахаются. Это миллионы долларов в год, и Мэдден хочет это все забрать.
Я-то как раз понимал. Именно поэтому и собирался подвести Гарлем под свою руку.
— Артур, — я поднял руку. — Не надо кричать. Давай помедленнее. Ты говоришь, что негры нападают на твои точки, и говоришь, что кто-то их вооружил. Но я хочу поднять одну вещь.
— Какую? — спросил Шульц.
— Кто начал первым? — спросил я.
Шульц замолчал. Посмотрел сперва на меня, потом на Лански, потом опять на меня. А потом спросил:
— Что значит «кто начал»?
— Это простой вопрос, Голландец. Кто полез первым, ты к ним или они к тебе?
— Какая разница, кто полез первым? — было видно, что он очень сильно разозлился. — Они напали на мой бизнес, я понес убытки, вот что важно.
— Разница большая, — спокойно ответил я. — Если они напали на тебя без причины — это одно дело. Но если ты сам полез к ним и нарвался на ответ, то это совсем другое.
— Чарли…
— Артур, — перебил я его. — Кто начал первым?
Он посмотрел на меня, отвел взгляд, затянулся и все-таки сказал:
— Ладно. Ладно. Я послал своих парней в Гарлем, хотел прижать Квинни Сент-Клер и забрать ее лотерею. Она зарабатывает на числах кучу денег, а мне ни цента не платит. Это неправильно, Чарли. Гарлем — это мой район, я там уже пару лет, а она пришла и развернулась, как будто это ее дом.
— То есть ты полез на территорию, которую держали негры, и попытался их прижать, — констатировал я. Сделал вид, будто слышу об этом впервые, хотя на самом деле и так все знал.
— Это не их территория! — огрызнулся Шульц, снова повысив голос. — Это моя территория.
— Артур, — я посмотрел на него. — Сент-Клер ведет дела в Гарлеме уже кучу лет, она была там задолго до тебя. Ты пришел и начал отжимать ее бизнес. А теперь удивляешься, что она решила отбиваться?
— Она — ниггерша! — Шульц хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Черная баба, которая не знает своего места! Какое право она имеет отбирать деньги у белого человека?
— Она ничего не отбирает, — спокойно ответил я. — Она защищает свое дело, которое ты попытался отобрать.
— Чарли, ты серьезно сейчас? — Шульц подался вперед, его лицо резко покраснело. — Ты встаешь на сторону черномазых?
— Я ни на чью сторону не встаю. Просто спрашиваю, кто начал первым. И ты сам сказал, что первым начал ты. Ты послал людей прижать Квинни, и она ответила. И теперь ты приходишь ко мне и просишь помощи.
— Но ты ведь босс! — Шульц почти кричал. — Ты должен защищать интересы своих! Мы же вместе в этом бизнесе, Чарли, мы вместе!
— Мы не вместе, — ответил я. — Ты не член моей Семьи, Артур. Ты не итальянец, ты не присягал мне, и даже не засылаешь долю. Ты ведешь свой бизнес сам, а я веду свой. Мы можем сотрудничать, когда это выгодно обоим, но я не обязан вытаскивать тебя из дерьма, в которое ты сам залез.
Шульц откинулся на кресле. Лицо у него стало багровым, вены на шее вздулись. Он снова затянулся, хотя я заметил, что сигарета почти догорела, и огонь вот-вот обожжет пальцы. Пепел падал на его дешевый костюм, но он не обращал на это внимания.
— Я думал, мы друзья, — сказал он глухо.
— Мы знакомые, — поправил я. — И мы можем быть партнерами, если ты будешь вести себя разумно. Но то, что ты полез в чужой бизнес — это не разумно. Влез, куда не следовало, нарвался, и теперь хочешь, чтобы я за тебя воевал. Я не буду этого делать.
— И что тогда мне делать? — все тем же глухим голосом спросил он.
— Договаривайся, — пожал я плечами. — Сядь с Сент-Клер за стол и поговори. Раздели территорию, договорись о долях. Про нее говорят, что она не глупа, и с
