ней наверняка можно работать.
— Договориться с ниггершей? — он посмотрел на меня. — Ты серьезно предлагаешь мне торговаться с черной, да еще и бабой, за то, что уже мое?
— Артур, ты любишь деньги, — пожал я плечами. — Я тоже их люблю, мы все любим. И я только что потерял кучу денег на войне. Ты теряешь сейчас. Договорись с ней.
— Я лучше сдохну, чем буду договариваться с ниггерами, — процедил он.
— Это твой выбор, — мне оставалось только пожать плечами. — Но помощи от меня не будет, ты полез сам, вот и разбирайся сам.
Шульц посмотрел на Лански, по-видимому, надеялся, что Мей скажет что-то в его поддержку. Они ведь оба были евреями, и у них были общие дела еще со времен Ротштейна. Но тот молчал, крутил карандаш и смотрел на стол. Он не собирался вмешиваться. Я — босс, это мой разговор, и Лански понимал это, как никто другой.
— Мей, — все-таки решился обратиться к нему Шульц. — Скажи ему. Мы ведь друзья, мы вместе начинали.
— Артур, — негромко сказал Лански, не поднимая глаз. — Чарли прав. Ты полез первым. Мы не можем помогать тебе в войне, которую ты сам начал. Это не наша война.
— Твою мать! — Шульц вскочил. — Твою мать! Значит так, да⁈ Значит, когда я был вам нужен, я был вам другом, а теперь пошел я на хрен, да?
— Тебе никто не говорит идти на хрен, — ответил я. — Тебе говорят, что ты сам виноват. Но мы дали тебе совет…
— Виноват! — перебил он меня, подошел к окну и буквально втоптал сигарету в пепельницу, которая стояла там для гостей. Резко развернулся. — Виноват, что хотел заработать, что расширял свой бизнес. Меня обдирают черные!
Я молчал, давая ему выговориться. Шульц всегда быстро заводился, но и остывал быстро, нужно было только подождать. Я знал об этом, потому что это знал Лаки.
Он глубоко вдохнул, выдохнул, после чего проговорил:
— Ладно. Значит помощи не будет.
— Не будет, — подтвердил я.
— Ты пожалеешь об этом, Чарли, — он ткнул в меня пальцем. — Когда-нибудь тебе самому понадобится моя помощь, и ты вспомнишь этот разговор.
— Я как-нибудь справлюсь, — ответил я.
— Конечно справишься, — Шульц злобно усмехнулся. — Тебя же теперь Везунчиком называют.
Он подошел к вешалке, схватил свое пальто, такое же дешевое и мятое, как костюм. Натянул его, нахлобучил на голову шляпу, потом повернулся ко мне.
— Ты делаешь ошибку, Чарли, — сказал он. — Большую ошибку.
— Возможно, — пожал я плечами. — Но не тебе меня учить, Артур.
Шульц посмотрел на меня еще секунду, потом развернулся и вышел из комнаты. Дверью хлопнул так, что задребезжало стекло. Я вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил. Очень хотелось открыть окно и проветрить — дешевые сигареты Шульца воняли очень неприятно.
Подошел к окну, все-таки открыл, вдохнул свежий морозный воздух, который проник через проем. Затянулся, выпустил дым в окно. Увидел Шульца, который вышел из здания, перешел дорогу и махнул своему водителю, который ждал его возле машины.
Повернулся к Лански. Мей снял очки, принялся протирать их.
— Теперь много крови прольется, — сказал Лански. — Шульц попытается решить вопрос силой, договариваться он не станет. Неграм придется тяжело, у него сильная команда.
— Пошлем им еще оружия, — сказал я. — У нас его достаточно. Они справятся, Бампи крепко взялся за него.
— Артур зол. Может напасть на тебя.
— Напасть на меня? — я улыбнулся. — У него и так людей не хватает, а так придется воевать на два фронта. А из наших, после того, как я ему отказал, никто ему не поможет. Даже Маранцано, он вообще не любит работать не с сицилийцами, он же блюститель традиций. Нет, Шульц остался один, и ничего он мне не сделает.
— А если он узнает, что это ты вооружил Бампи?
— Бампи не дурак, он не станет об этом болтать. А если узнает… У меня теперь триста бойцов. Мы знаем про весь его бизнес, и уничтожим его за одну ночь.
— Не хотелось бы влезать в это лично, — выдохнул Мейер.
— Мне тоже, — ответил я. — Конечно. Поэтому я и направил против него Квинни и Бампи.
Да. Прокси-война, хотя этот термин пока что в этом мире неизвестен.
— Ладно, — Мейер натянул очки на нос, посмотрел на меня. — Хрен с ним с этим Шульцем. Скажи лучше, что было на встрече. Там действительно был Маранцано?
— Был, — кивнул, поймав себя на том, что сжимаю зубы. — Голова забинтована, сидит в коляске, рука на перевязи. Но торговался за точки и процент так, что я даже удивился. Мне удалось немного продавить его, но все-таки… Скоро он нападет, долго это не продлится. Год, может, чуть больше, и снова придется воевать.
— И что мы с этим делаем? — спросил Лански.
— Пока ничего, — ответил я. — Сейчас нам нужен мир, и мы его получили. Сегодня я решу несколько дел, а с завтрашнего дня буду перехватывать бизнес Массерии. Он мне нужен. Фрэнку есть чем заняться. А Профачи и Бонанно… Мне просто нужно показать им, что со мной выгоднее иметь дело, чем с Маранцано. Как я это сделал с Анастазией и Мангано, с Костелло.
— Хочешь с ними общий бизнес? — спросил Лански.
— Не без этого, — кивнул я, а потом достал блокнот, тот самый, в котором писал на русском латиницей, чтобы было сложнее прочитать. — Придумаем что-нибудь. Ладно, расскажи мне про точки, на которые нужно заехать завтра, конкретнее.
И пошел уже конкретный разговор. И я понял, что завтра у меня будет очень много работы. Успеть бы все это сделать.
Глава 12
Вчера, перед тем как я ушел, Лански передал мне список известных ему бизнесов, до недавнего времени принадлежавших Массерии. В общем-то, там все было стандартно: ростовщики, игральные залы, контрабандисты. Из этого списка выбивалось только несколько вполне себе легальных предприятий: рынки и швейные фабрики. Мы детально обсудили все, сколько мы должны брать по новым условиям и все такое.
Снижение доли до двадцати процентов касалось только членов Семьи. Для остальных я тоже планировал снизить долю, но не так сильно.
