не исключением, он опустил кипятильник в стакан с водой, а затем вставил штепсель в розетку. Потом, дожидаясь, пока вода закипит, Кир полез в нагрудный карман пиджака и достал оттуда коробок спичек. В следующую секунду спички оказались рассыпаны по столу, после чего Бахчисараев вновь полез уже в боковой карман и извлек оттуда перочинный нож. Освободив лезвие, он вдруг медленно и демонстративно начал затачивать одну из спичек, с противоположной стороны от головки. Юля с интересом за всем этим наблюдала.
– Что, чекист, решил в плохого копа поиграть? – усмехнулась девушка.
Бахчисараев отложил первую заточенную спичку в сторону, медленно взял вторую, несколько раз скользнул по ней лезвием ножа, после чего, наконец, удостоил ее ответом:
– Плохой коп, хороший коп, знаешь, советские граждане так не выражаются.
– Что поделать, – пожала плечами Юля. – Детективы иностранные люблю читать, вот и нахваталась.
– Очередное вранье, как и вся ваша биография. – Его глаза вновь недобро блеснули. – Вот об этом мы сейчас и поговорим, а конкретно о том, кто вы и откуда.
– Я родилась в Троицке на семидесятом году от начал Октябрьской революции, или в 1988-м по традиционному стилю. Кстати, а вы не думали сменить летосчисление? А то традиционный календарь от Рождества Христова выглядит довольно глупо в новом социалистическом мире, отрицающем наличие Бога. А так новая эпоха, новый мир, новое летосчисление. И почему это ваши лидеры об этом еще не позаботились? Или вообще начать от рождения Троцкого, вашего нового мессии…
Бац! Бахчисараев треснул ладонью по стальной столешнице.
– Заткнись. Хорош комедию ломать.
Он встал и подошел к Юле.
– Сейчас ты мне все расскажешь, кто ты и откуда!
В следующую секунду он схватил Юлю за левую руку и сжал пальцы, а затем принялся медленно загонять под ноготь девушки заточенную спичку.
От пронзительной вспышки боли в мозгу Юля стиснула зубы, но комитетчик вновь надавил на спичку, загоняя глубже, и ее рот сам собой предательски раскрылся:
– А-а-а, ублюдок! – во все горло закричала девушка. – Гребаный чекист! А-а-а!!!
– Поверьте, товарищ Гончарова, этот процесс нисколько не доставляет мне удовольствия, – покачал головой Бахчисараев и помахал перед Юлиным носиком второй спичкой. – Более того, он самому мне противен. И, если быть откровенным до конца, даже я противен себе в этот момент. – Его холодные глаза с легким сочувствием взглянули в карие, наполненные ненавистью зрачки жертвы. – Но иногда иначе нельзя. За моей спиной родина и весь социалистический мир, поэтому желания и интересы одного не имеют никакого значения по сравнению с безопасностью миллионов. Посему продолжим.
– Нет, нет, нет! – замотала головой Юля. – Я все расскажу!
– Конечно же расскажешь, – кивнул палач-комитетчик, – но не сейчас. Ты еще не готова.
Он вновь схватил дрожащие, пытающиеся высвободиться Юлины пальцы и принялся загонять под ноготь вторую спичку.
Девушка стиснула зубы, несколько секунд боролась с предательскими позывами слабой плоти, но плоть вновь взяла верх.
– А-а!.. – пронесся по допросной душераздирающий крик.
К этому моменту вода в стакане закипела, но старший майор госбезопасности уже и не думал ни о каком чаепитии.
– А вот теперь рассказывай, –велел Бахчисараев, когда Юля прекратила кричать, и помахал перед ее носом третьей спичкой. – Или мы вновь продолжим.
Девушка тяжело дышала. С ненавистью она взглянула на совершенно спокойного садиста и все же позволила себе легкую усмешку.
– Ну, слушай, ублюдок, – прорычала она. – Я агент Штази. Мое настоящее имя Джулия Крюгер, и я была направлена к вам с целью подрывной деятельности, чтобы на перевыборах генерального секретаря Компартии к власти пришел не ваш, а наш человек.
– Любопытно, – хмыкнул Бахчисараев и опустил спичку вниз.
Юля вздохнула с легким облегчением.
– Только вот это очередное ваше вранье, товарищ Гончарова! – с этими слова комитетчик схватил стакан с бурлящим кипятком и выплеснул его на Юлину руку.
– Miststück![4] – закричала Юля. – А-а-а!
Адская боль захлестнула мозг. Крик, собственный крик девушка даже не услышала. А когда сознание вновь смогло воспринимать происходящее, она поняла, что экзекутор держит ее за волосы и смотрит прямо в глаза.
– Мы еще долго можем играть в эту игру. Поверь, времени у меня предостаточно, и то, что было до этого, тебе еще цветочками покажется по сравнению с тем, что я могу сделать. Но я уже говорил тебе, что все это не доставляет мне удовольствия. Поэтому я дам тебе подсказку, может, она подтолкнет тебя к правде.
– Слушаю, – пискнула жертва. Ей хотелось, чтобы это прозвучало гордо и надменно, но вышло тихо и дрожащим голосом.
– Я знаю правду! – словно серпом по сердцу рубанул он. – Знаю то, откуда ты! Но пока ты сама не сознаешься в этом, допрос будет продолжаться… Ну что, начнем все сначала?
Комитетчик потянулся за новой спичкой.
– Постой! – выдохнула Юля. – Я из другого времени! Это ты хотел услышать?!
Бахчисараев остановился, так и не взяв спичку. Развернулся к Юле. Глаза его улыбались, но не от комичности услышанного, а, напротив, с торжеством.
– А вот с этого момента поподробнее, товарищ Гончарова.
Глава 11
Под парусом в космос
Тилинь-тилинь, тилинь-тилинь, тилинь-тилинь… Раздались электронные звуки будильника и тут же заиграл знакомый с детства гимн Советского Союза. Музыка за авторством Александрова, текст Михалкова и Эль-Регистана в исполнении государственного и народного хора имени Льва Давидовича Троцкого.
Союз нерушимых республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз!
Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надежный оплот!
Партия Троцкого – сила народная
Нас к торжеству коммунизма ведет!
– Будильник, отключись к чертовой бабушке! – прорычал Денис.
Вот уже почти второй месяц, как каждое утро Громова-младшего начиналось с подобного патриотического пробуждения. Наверняка, по задумке писавшего эту программу советский гимн должен был бодрить, внушать гордость за родину и заставлять проснувшегося ощущать себя частичкой чего-то большого и могущественного, отчего весь последующий день индивидуума должен быть посвящен служению некой высшей цели. Но почти за два месяца подобного пробуждения ровно в 7:00 от любимой с детства мелодии, простите великодушно, но мягко выражаясь, начинало уже тошнить.
Очень захотелось накрыться с головой одеялом и продрыхнуть еще часок-другой. Но в 7:30 завтрак, и пропустить его означало остаться голодным до 12:30, а на такие жертвы Денис идти не хотел.
Он открыл глаза. Вокруг стальные стены серого, мышиного цвета небольшой комнаты-каюты два на полтора метра. На потолке по всему периметру голубоватая ночная подсветка.
– Открыть жалюзи, – позевывая, приказал Денис.
Стальная ставня по
