тебе в ножки упаду?!» – Это захотелось сказать вслух, но Денис сдержался.
– Но все же, – так и не получив должной благодарности, продолжил Бахчисараев, – органы тебе, Денис, придется покинуть.
– Покинуть? – опешил Громов-младший. – Но ты же сказал, что я не разжалован!
– Так и есть. Ты не разжалован официально, что весьма хорошо, ты по-прежнему сохраняешь за собой звание капитана милиции. С таким опытом и послужным списком ты без проблем сможешь найти себе хорошую работу. В любую охранную структуру тебя с руками и ногами возьмут. Но из милиции уволиться придется, таково требование тех, кто выше меня, и с этим поделать лично я уже ничего не могу. – Бахчисараев развел руками. – Вот, возьми мою визитку…
Денис взял протянутую визитку. На красном фоне сияла черная надпись: Кир Игоревич Бахчисараев, и телефон наручного переговорника. И больше ничего: ни звания, ни должности, ни принадлежности к КГБ.
– Если будут проблемы с работой или вообще проблемы – обращайся. Я теперь за тебя ответственен – помогу, чем смогу.
Денис кивнул.
– И что, я теперь свободен? Могу идти?
– Конечно, – кивнул старший майор госбезопасности. – Хотя постой. Еще один вопрос. Мы проверили личную биографию Гончаровой, и она оказалась полностью фальшивой. Юлии Карловны Гончаровой никогда не существовало на территории всего необъятного Советского Союза.
– Вот даже как?! – Денис постарался разыграть искреннее удивление. – Ну, здесь я точно помочь ничем не могу. Я даже ее личного дела не читал, а о себе она вообще практически не рассказывала.
– Это я понимаю, – кивнул комитетчик. – Но, может быть, ты замечал за ней какие-нибудь странности? Может, в разговорах или в поведении?
– Не совсем тебя понимаю, Кир.
– Ты не замечал, что она будто не знает того, что должен знать каждый советский гражданин или, напротив, что-то знает наперед? Тебе никогда не казалось, что она словно не от мира сего, скажем так… из другой эпохи?
Сердце екнуло. «Он знает! Черт возьми, он знает! Или догадывается!»
– Нет, никогда за ней подобного не замечал, – сохраняя полное хладнокровие при бешено колотящемся сердце, соврал Денис. – Она всегда казалась мне вполне обычной.
Глава 10
До встречи на Марсе
«Большой дом» отворил врата, и Денис наконец смог покинуть управление КГБ по Ленинграду и области. В лицо со стороны Невы ударил прохладный ветерок, несший с собой свежесть и свободу. Денис вдохнул полной грудью. «Приятно и спокойно, несмотря на шумный Литейный». Сердце прекратило бешеный ритм и успокаивалось, но совесть тут же напомнила об отце и Юле, и моторчик для перегонки крови защемил вновь.
– Глупый и упрямый ёжик, – вздохнул Громов-младший. – Что же ты натворила?!
Ладонь вдруг будто что-то обожгло. В правой, здоровой руке он все еще сжимал визитку старшего майора госбезопасности Кира Бахчисараева. Денис стиснул кулак и скомкал ламинированную картонку. Затем уже было собирался выкинуть ее, но что-то его остановило. «Мало ли, вдруг пригодится, – решил он. – Сейчас может быть полезен любой вариант». Поэтому скомканная визитка отправилась в карман.
– Денис! – вдруг раздался знакомый голос, а в следующую секунду на его шее повисла Анастасия. – Как же я рада, что тебя выпустили!
Крепкие объятия, даже чересчур, словно любимая встретила его после долгой разлуки. Гладкая щека девушки нежно коснулась его двухдневной щетины, а сладкий аромат духов васильковой полянки опьянял не слабее фронтовых ста грамм.
– Я тоже очень рад тебя видеть, Настя, – когда объятья, наконец, разжались, произнес Денис. – Но что ты здесь делаешь? Как узнала?
– Юля предупредила. Позавчера с утра она сказала, что вас арестуют, но если она все правильно просчитала, то тебя должны будут отпустить через день, максимум два. Денис, я тут порог уже почти сутки обиваю…
– Постой… – Сердце вновь предательски кольнуло, и он отстранился от царевны. – Так ты что, была в курсе ее плана?
– Нет, нет, нет, Денис! – быстро завертела головой Анастасия. – Клянусь, я ничего не знала! Только то, что уже сказала. Юля объявила мне это утром. И я поняла, что она сделала что-то жуткое. Но что именно, она мне не рассказала, как я на нее ни наседала. Ты ведь знаешь Юлю, она сама себе на уме и никого ни во что не посвящает. Она лишь дала мне это! – Царевна извлекла из нагрудного кармана блузки почтовый конверт. – Сказала отдать это тебе.
Денис взял конверт, быстро разорвал его и извлек письмо, написанное на двух листках бумаги. Почерк Юли он узнал мгновенно.
«Здравствуй, Денис.
Сразу хочу извиниться перед тобой за все случившееся! Хотя и понимаю, что мои извинения ничуть не помогут и даже не подсластят эту горькую пилюлю. Теперь ты можешь меня ненавидеть, ты имеешь на это полное право… Но пойми, иначе было нельзя! Других вариантов у меня просто не оставалось, поскольку время неуклонно бежало вперед, отсчитывая последние месяцы до апокалипсиса, что должен уничтожить этот мир. А ты мне не верил. (Тщательно перечеркнуто, но о смысле догадаться можно.) Поэтому у меня и созрел этот недобрый план, воплощая который… пусть это прозвучит и банально, но при воплощении которого у меня сердце кровью обливалось. Но иногда, чтобы спасти мир, нужно пожертвовать несколькими жизнями. Хотя я и старалась этого избежать.
Конечно, теперь ты знаешь, что ограбление броневика и похищение картины спланировала я. Игорька и Кики тоже свела вместе я. Найти их оказалось сложно, убедить помогать мне еще сложнее, но мне это удалось. Игорек этого мира человек опасный и неуправляемый, им руководит лишь его внутренняя боль и жажда мести. Именно благодаря последнему я и смогла в какой-то мере управлять им. Но буду откровенна – не до конца. Убийство охранников броневика яркий тому пример, я не хотела лишних смертей, но он решил иначе. Хотя это ничуть меня не оправдывает и не уменьшает моей вины. Поэтому с ним все сложно. И я не знаю до конца, что случится, окажись мы вновь с ним в одной комнате, особенно после того, как я стреляла в него.
С Кики все по-другому. Ты знаешь, что я старалась никогда не рассказывать тебе о своем родном мире, но так случилось, что это прошлое во многом помогло мне. И я сейчас не о банальной фашистской жестокости или немецкой рассудительности, как ты мог подумать. Я о слепом случае, о нелепом фатализме, который, возможно, является судьбой. Пусть я и не верю во всю эту чушь, но иногда… В общем, в моем родном мире, уже когда я была с советскими партизанами, я познакомилась с Хироки Ямамото
