соврал старший майор госбезопасности. – Товарищи Громов и Гончарова проверку на полиграфе провалили, полностью подтвердив свою вину.
«Ну ты только посмотри, врет же и не краснеет, паскуда!» – возмутился про себя Денис.
– Твой отец, впрочем, до последнего стоял на своем, пытаясь доказать, что он ни к чему не причастен и его просто подставили. А вот Гончарова оказалась куда более словоохотлива, она раскаялась в содеянном и, видимо, надеясь на поблажку, чирикала как канарейка на воле. Но в таком деле поблажки никакой быть не может, и этой птичке в ближайшем будущем придется чирикать уже в очень далекой клетке. – Бахчисараев даже улыбнулся, явно довольный собственной метафорой.
Громов-младший стиснул зубы и сжал кулаки. «Заехать бы тебе сейчас по физиономии, прямо здесь и прямо сейчас, – зло подумал он, – а не играть с тобой в примерного товарища коммунистического общества… Впрочем, за что? – неожиданно одернул себя Денис. – Ты ведь действительно считаешь их хитрыми и безжалостными преступниками и не стремишься возложить вину на невиновных». Кулаки разжались сами собой. В душе хотелось винить именно Бахчисараева, но он ведь просто выполнял работу и долг перед страной и обществом, но ненавидеть хотелось именно его, поскольку Юлю ненавидеть Денис просто не мог.
– И что им теперь грозит? – собравшись с мыслями, спроси Громов-младший.
– Марс.
– Марс?! – воскликнул Денис. И все тотчас встало на свои места.
«Конечно же Марс! Вот чего она добивалась! Ведь все ответы и спасение именно там. Но ведь на Марсе ёжик окажется в ГУЛаге, и возможности развернуться у нее точно не будет. Хотя… отец тоже будет там, впрочем, как и Игорек… да, его она, похоже, тоже обработала!» Тут же вспомнилась странная реакция богатыря на появление их с Юлей в момент облавы, тогда Денис не придал этому значения, но теперь точно вспомнил, что Игорек лишь удивился и опустил автомат. И уже потом на допросе ёжик с богатырем будто о чем-то перемигивались. Да и странная фраза Кики: «Тебя не велено убивать, даже калечить нельзя». Но теперь пазл сложился и детальки встали на места. «Эх, Юля, Юля, ты все продумала, даже мою будущую роль, о которой я пока и знать не знаю, поэтому тебе так нужно, чтобы я остался на свободе… а что если…»
– Ден-нис! – будто откуда-то издалека, раздался голос Бахчисараева. – Я понимаю, что ты расстроен судьбой отца, но это справедливость, Денис, и нужно жить дальше, поскольку у тебя своя судьба и свой путь. Поэтому не повторяй его ошибок. – Холодные, как сталь, глаза комитетчика блеснули и внимательно взглянули на оппонента.
«Все-таки он меня подозревает, – понял Громов-младший. – Или же думает, что я могу сорваться и попытаться спасти отца и Юлю. Ну что ж, здесь ты прав!»
– Вот что я скажу тебе, Денис. Товарищ Троцкий однажды заявил: «Дети не отвечают за грехи своих отцов», и это справедливо. Моя семья яркий тому пример…
Денис с интересом поднял глаза на старшего майора госбезопасности.
– Ты не задумывался, отчего у меня такая странная и несовременная фамилия, попахивающая отголосками царской России?
Денис покачал головой.
– Дело в том, что мой род берет свое начало в забайкальском казачестве. Когда-то давно мои предки ходили набегами на Бахчисарай, после чего их так и стали прозывать – бахчисараевцы. Мой прапрадед был казачьим атаманом, преданным Романовым. После революции во время гражданской войны он примкнул к белым и до последнего сражался против большевиков. Его расстреляли в 1926 году. Даже перед смертью, глядя в лицо собственным палачам, он выкрикивал монархические лозунги и плевался в большевиков. – С гордостью за предка заявил старший майор госбезопасности советского КГБ.
«Наверняка, услышь сейчас твою интонацию твой обожаемый Блюмкин, он бы тебя собственноручно к стеночке поставил и расстрелял», – мстительно подумал Денис. И, похоже, Бахчисараев что-то уловил в глубине его глаз, но расценил это по-своему.
– Не смотри на меня так косо, Денис. Я ничуть не оправдываю своего деда и не горжусь его приверженностью к белым. Но я отдаю ему должное и восхищаюсь его мужеством и стойкостью, и даже преданностью. Хотя эта преданность была взращена в нем с детства теми, кто ее не заслуживал. Людьми, что вложили в разум и сердце моего деда ложные и несправедливые идеалы, людьми, что считали себя выше других, что правили миром, живя в роскоши и богатстве, обирая других и заставляя миллионы тех, кого они считали ниже себя по крови, служить им и отдавать за них свои жизни.
«Красиво говоришь, – подумал Денис. – И даже верно. Здесь не поспоришь. Только вот слушать твои пропагандистские проповеди мне ой как сейчас не хочется. Впрочем, выбора у меня нет. Потерпим, послушаем. Так что говори, коль наболело».
Громов-младший кивнул несколько раз, будто понимая собеседника и соглашаясь с его точкой зрения, и, применив все свое актерское мастерство, сделал понимающее и проникновенное лицо, словно история прапрабахчисараева задела его за живое. И, увидев понимание в глазах слушателя, старший майор госбезопасности продолжил:
– Возможно, если бы на момент расстрела моего деда у власти стоял бы кто-то другой, а не великий вождь, на детей моего деда навешали бы ярлыки отпрысков предателей родины и интересов пролетариата. Но Лев Давыдович еще в 1925 году заявил, что дети не отвечают за грехи своих родителей. Так мои предки стали жить при новой власти. Мой дед даже стал чекистом, по его стопам пошел и его сын. Кстати, мой отец дослужился до генерала КГБ, – вновь с гордостью за семью заявил Бахчисараев. – Ну а мне ничего иного не оставалось, как пойти по его стопам и продолжать платить старый долг новому миру за жизнь, что он когда-то подарил моим предкам. – Кир замолчал, внимательно взглянул на Дениса, который тоже молчал и не знал, как отреагировать на эту странную историю.
– Иными словами, Денис, я придерживаюсь заветов великого вождя в том, что дети не отвечают за грехи родителей. Именно поэтому, поняв, что ты не причастен к преступлению, совершенному твоим отцом, я лично ходатайствовал о том, чтобы тебя отпустили. Хотя горячие головы из управления все же хотели навесить на тебя этот омерзительный ярлык – сына предателя родины. Но я заступился за тебя, взяв на себя всю ответственность. Поэтому не подведи меня и не разочаруй, – произнес Бахчисараев, строго и назидательно заглянув холодными глазами в глаза Громова-младшего. – Сегодня ты получил второй шанс.
– Спасибо, – сухо ответил Денис. – Я признателен тебе, Кир.
Серые глаза комитетчика все так же пристально продолжали смотреть на собеседника.
«Что, думал, я от счастья запрыгаю и от благодарности
