только надеяться, что он все понял. Я продолжила идти, не оглядываясь. И вот уже оказалась у дверей второго класса, а мужчина все еще следовал за мной. Мне было страшно. Вдруг он схватит меня за руку и развернет?.. Где же Энакин? Уже рядом?
Шаги эхом отдавались в вагоне. Они становились все ближе. Голова кружилась. Глядя на пол, я заметила тень преследователя. Он протягивал руку ко мне. Нет, так нельзя.
Не думая ни секунды, я рванула в первую попавшуюся дверь купе. Это было рискованно, но у меня не оставалось иного выхода. Кто бы там ни был, попасться человеку маркиза – худший исход.
Дверь распахнулась. Мои глаза встретились с глазами Энакина. Он, похоже, бежал, ведь дыхание было прерывистым. Заглянув за его плечо, я осмотрела купе: мы остались одни. Должно быть, хозяин вышел.
Не раздумывая, я прошептала:
– Поцелуй меня.
– Что?
– Сделай вид. Быстрее.
С этими словами я обвила его шею руками. Встав на цыпочки, почувствовала, как он неловко обхватил мою талию, чтобы поддержать. Я наклонила голову, слегка приоткрыв рот, делая вид, что наши губы соприкасаются. Энакин не поцеловал меня. Мне пришлось издать подходящий звук, создавая иллюзию близости.
Признаться, это было неловко, но я не могла заставить его целоваться против воли. Вместо этого мы встретились взглядами. На таком близком расстоянии наше горячее дыхание смешивалось. Энакин поднял свободную руку и осторожно провел пальцами по моим волосам.
Я шагнула глубже внутрь купе, и он последовал за мной. Его глаза мне казались просто карими. Однако сейчас, на свету, они словно меняли цвет, постепенно светлея.
Пока я молчала, завороженная его взглядом, Энакин тоже начал издавать неуклюжие звуки, имитируя поцелуи. Это выглядело уморительно. Я едва сдержала смех, прикусив губу.
За дверью раздалось раздраженное цоканье языком и шаги стали отдаляться. Энакин медленно закрыл дверь. Как только она захлопнулась, я отстранилась от него.
– Тот мужчина наконец ушел?
– …Да. Сейчас было слышно, как он сел на стул.
– Ха-а, один этап мы преодолели. Прости за то, что внезапно попросила тебя поцеловать меня. Ты был возмущен?
– Нет.
Глядя на его невинное лицо, я почувствовала горечь. Какая же я безрассудная. Даже в экстренной ситуации нужно понимать, что можно и что нельзя делать. Я открыла дверь в купе и сказала:
– Нет, тебе надо было возмутиться. Это никак не связано с твоими обязанностями защитника.
Честно говоря, было бы проще попросить Энакина разобраться с тем человеком. Выкинуть его в окно, например. Но вместо этого я сама обвила руками его шею… Просто… Мне хотелось чего-то, что подтвердило бы, что мой человек отличается от тех, кто смотрел на меня похотливыми взглядами или же с презрением. Я нуждалась в подтверждении того, что он будет уважать меня.
…И Энакин не прикоснулся ко мне. Несмотря на то что я сама втянула его в это, преследуя эгоистичные цели… Меня успокоила его безучастность. Внезапно я почувствовала отвращение к самой себе. Жалкая. Снова оцениваю и испытываю его, как будто имею на это право. Мне было так неприятно, когда поступали так со мной, а теперь я сама это сделала с другим. Люди – существа эгоистичные.
– Отныне, если я когда-нибудь снова попрошу тебя сделать что-то личное… Просто откажи. Если заставлю сделать что-то неприятное… Не прощай меня.
Верно, подобное больше не повторится. Хотя… в будущем я могу попросить его о чем-то гораздо более ужасном. И отказаться он, разумеется, не сможет. Я лишь надеюсь, что он не станет пытаться меня понять. Мне придется сотворить много плохого, а ему – пачкать руки из-за меня.
Энакин молча кивнул. Я глубоко вздохнула, подавляя нахлынувшую тоску, и вышла в коридор.
Перед дверью купе Гибриса я слегка похлопала себя по щекам, чтобы привести в порядок. Не хочу показывать слабость. Постучав, я не стала дожидаться приглашения и вошла внутрь.
Гибрис вскочил с места и уставился на меня с растерянным выражением лица. Сюрприз. Я кокетливо улыбнулась и закрыла за собой дверь. До того как мы сойдем с поезда, мне нужно было многое ему объяснить.
– Это… Что за наряд?.. – спросил он, растерянно оглядывая меня.
– Одежда вам кажется важнее причины моего визита?
Поняв, что его поведение неуместно, Гибрис наконец замолчал и начал пристально изучать меня. Я села напротив, закинув ногу на ногу.
– Конечно, мы скоро сойдем с поезда, но я немного устала. Вы не против, если я чуть-чуть отдохну?
– …Вы сказали, что собираетесь сойти?
– Я хочу встретиться с первосвященником Метеем. Возьмите меня с собой.
– Леди Мизериан, разве вы не направляетесь в Рэндол?
Откуда он вообще это знает? У Эриды совсем нет приватной жизни? Меня это удивило, но я постаралась сохранить хладнокровие.
– Формально это так. Если станет известно, что я встречаюсь с первосвященником Метеем, возникнут проблемы. Именно поэтому я и прошу вас о помощи.
– Значит, эта маскировка нужна, чтобы сбить с толку преследователей.
– Она еще не завершена. Ее финальный штрих – это вы, первосвященник.
Раздался протяжный гудок. Затем по коридору прошел проводник, звоня в колокольчик, оповещая этим о прибытии в провинцию Бонитэо. Я непринужденно попросила Гибриса встать, взяла его под руку и сказала:
– Притворитесь ради меня первосвященником, который неравнодушен к женской красоте.
Не успел он ничего ответить, как я толкнула дверь и вышла из купе. Несколько знатных персон, узнавших Гибриса, одарили нас презрительными взглядами. Молодой первосвященник попытался выдернуть руку, но я крепко прижалась к нему.
Мы благополучно сошли с поезда и, покинув территорию вокзала, остановили карету. Кучер, заметив мой наряд, бросил на Гибриса осуждающий взгляд, будто тот был последним негодяем. Даже если бы я попыталась объяснить, что не та, за кого меня принимают, он бы все равно не поверил. Когда Энакин подошел к нам, чтобы тоже сесть в карету, кучер посмотрел на меня с жалостью, а затем сунул мне в руки морковку.
– Если захотите сбежать, просто помашите морковкой, – шепнул он.
Что бы он там себе ни вообразил, этому не бывать.
Бонитэо – это место, где, кроме полей и лесов, ничего нет. Даже странно, что здесь есть станция магической железной дороги. Сидя в трясущейся карете, я смотрела на бескрайние пшеничные поля и грызла морковку. Гибрис не отводил глаз, пристально наблюдая за мной.
– Что именно вы так внимательно изучаете? – спросила я, наконец повернувшись к нему.
– Да нет, просто… Кажется, вы больше не причиняете себе вред.
Я удивленно посмотрела на него. Затем выдавила короткий смешок и спросила:
– Это видно? Занятно…
– Истоки вашего естества
