яркими красными фонарями и гирляндами. Воздух наполнен ароматами жареных пельменей, сладких булочек и порохом от петард.
Праздничная ярмарка в самом разгаре. Вдоль всей площади выстроились прилавки, заваленные товарами. Здесь можно купить всё — от домашней еды до петард, сладостей, игрушек, тёплой одежды и даже кур в плетёных корзинах.
У одного из больших круглых столов, установленных прямо под открытым небом для общего застолья, собралась шумная компания. На столе — несколько бутылок байцзю, тарелки с закусками, пластиковые стаканчики.
Во главе стола сидит Го Чэнлун. Он широко улыбается, щедрым жестом разливает крепкий байцзю по стаканам своих товарищей.
— Пейте сколько влезет, я угощаю!
— Чэнлун, ты чего такой довольный? Обычно на тебе лица нет! Каждый юань считаешь, а тут за выпивку решил заплатить.
Го заговорщически оглядывается по сторонам, потом наклоняется ближе к друзьям, понижая голос до доверительного шёпота:
— Я сегодня вечером наконец-то продам свой участок! Тот самый, который второй год стоит. Покупатель приедет через пару часов, документы все готовы. Я когда увидел типа восемнадцати лет, подумал, время зря трачу. Но нет.
— Хм. Городской? — задумчиво хмурится сидящий во главе стола председатель деревни.
Го Чэнлун откидывается на спинку стула, делая глубокую затяжку сигаретой, наслаждаясь интересом публики:
— Нет, из соседнего Суншугоу, — выдыхает дым. — Хочет для матери и сестры новый дом строить. У нас ведь жизнь лучше. Предлагал сразу оформить, готов был деньги передать. Но я даже документы забыл где лежат, не ожидал такой прыти. Пришлось перенести на сегодняшня.
Вокруг стола постепенно собираются любопытные.
— Разумно, — председатель потягивает байцзю. — Настоящий сын должен заботиться о семье.
— Да погодите, это ещё не самое интересное! — продолжает интриговать собравшихся Го. — Он обмолвился, передвижную клинику можно организовать! Вроде есть надёжный спонсор на примете, как в Пекин вернётся — займётся поиском автомобиля.
Повисает напряжённая пауза. Несколько человек с сарказмом фыркают.
Один из стариков, глядя на председателя, бросает:
— Опять эти разговоры. Сколько лет вы нам её обещаете? Три года, если не больше? Честное слово, я уже не удивлюсь, если какой-то случайный мальчишка со стороны раньше вас эту машину купит.
— Он, кстати говоря, ещё добавил интересную вещь, — задумчиво вставляет Го. — Сказал, что на передвижную клинику нужны не такие уж огромные деньги, как все думают. Рано судить, но…
— Какого чёрта происходит⁈ — гневно выкрикивает не совсем трезвый мужской голос из центра группы. — Чужие люди сразу видят проблему и готовы её решать! А назначенный правительством председатель — нет! Или делает вид, что не видит⁈
Инициативу подхватывают:
— Хватит над людьми издеваться! Все устали от пустых слов!
По площади волной поднимаются возмущённые крики. Всё больше и больше людей, услышав шум и почувствовав напряжение, стягиваются к столу, за которым бледнеет председатель.
Праздничная атмосфера мгновенно испаряется.
— У нас единственная школа в округе, дети из пяти деревень ездят учиться.Что мешает построить здесь хотя бы небольшую больницу?
— Объясните? А как же старики?
— Будем жаловаться, хватит терпеть…
Председатель Лю Вэньхуа резко поднимается из-за стола и поднимает руки, пытаясь перекричать толпу:
— Как будто всё зависит только от меня! — надрывается он. — Вы думаете, я могу просто щёлкнуть пальцами и всё появится⁈ Выделить медицинскую машину — это огромная бюрократическая процедура, согласования на всех уровнях! А построить полноценную больницу — тем более! Денег таких в бюджете района нет и не будет! — Он тычет пальцем в сторону Го. — Вам тут какой-то сопляк красиво наобещал с три короба, а вы сразу поверили!
— Денег нет? А на трёхэтажный дом для себя ты деньги нашёл⁈
Раздались три громких стука деревянной тростью.
Внимание толпы привлекают двое старейшин, служащих в местном храме:
— Что здесь происходит? Такой праздник — и скандал? Вокруг дети!
Толпа постепенно начинает стихать. К словам старейшин в деревне принято прислушиваться — негласный закон, передающийся из поколения в поколение.
Кто-то из толпы:
— Председатель три года обещает клинику и где она?
— Это не повод. Хотите, чтобы весь год прошёл в ссорах и бедах?
— Злость и гнев не помогут тем, кто нуждается в помощи, — второй. — Прошу вас, проведите дни праздника в кругу семьи. Вернёмся к этой проблеме позже.
Председатель благодарно кивает старейшинам и поспешно удаляется с площади.
В его голове лихорадочно зреет тревожный вопрос — кто вообще этот парень из Суншугоу? Откуда у него эти планы? Деньги? И самое главное — не подослали ли его специально, чтобы повлиять на жителей? Раскачать ситуацию, посеять недовольство, которое потом можно использовать в политических целях?
Последняя мысль заставляет поморщиться: вопрос-то назрел не сегодня, но выделенные деньги давно потрачены… Пару лет получалось обещать и тянуть время, а теперь какой-то пацан за один день создал такую головную боль, что придётся шевелиться.
Глава 16
До Тхи Чанг идёт по широкому коридору университета. Девушки шёпотом обсуждают между собой её наряд, пытаясь угадать бренды и цены, а парни провожают глазами фигуру с нетипичными для азиаток формами.
Она привыкла к этому вниманию и давно научилась его игнорировать. Внешность и умение подать себя — инструменты, ничего более. Полезные, но не определяющие.
Вьетнамка выходит на крыльцо главного входа и останавливается на верхней ступеньке широкой мраморной лестницы, ведущей вниз к университетской площади. Достаёт из сумки телефон и собирается спуститься.
За её спиной раздаётся женский голос:
— До Тхи Чанг?
Она оборачивается и видит знакомое лицо — Бай Лу, подруга Лян Вэя. Высокая, стройная девушка примерно её возраста, одетая тоже дорого, но более сдержанно. Классическая красота с правильными чертами лица, умные внимательные глаза.
Ухоженность и врождённая аристократичность, которых не купишь ни за какие деньги.
— Мы с тобой виделись один раз, — китаянка медленно приближается. — Но тет-а-тет не разговаривали. Не знаю, что именно Лян Вэй успел рассказать тебе обо мне, поэтому лучше представлюсь сама. Меня зовут Бай Лу, я единственная дочь Бай Гуана, заместителя заведующего Отделом кадров Центрального комитета КПК.
Последняя фраза произнесена спокойно, без хвастовства, но с абсолютной уверенностью человека, привыкшего, что эти слова открывают любые двери.
Не будь у До Тхи Чанг закалённой годами психики и профессионального самоконтроля, она бы напряглась от неожиданной встречи с дочерью влиятельного партийного чиновника. Но годы жёсткого эмоционального абьюза в семье, ранняя работа в опасном теневом бизнесе контрабанды, вынужденная независимость в
