юном возрасте и непосредственное участие в рискованных спецоперациях оставили глубокий, неизгладимый след на её характере и реакциях.
Она прекрасно знакома с неписанными правилами этой большой игры власти и влияния. И она чётко понимает важную вещь — её вьетнамское гражданство в данной ситуации является своеобразной страховкой, защитой от целого ряда потенциальных проблем и рычагов давления, которые работают на граждан КНР.
— Вы же вместе с Лян Вэем работали в модельном агентстве. Ты пришла сюда из-за него? Я правильно оцениваю цель этой «случайной» встречи?
— Ты далеко не дура, — не скрывает лёгкого удивления дочь влиятельного чиновника. — Значит, он тебе об этом рассказал? Что ещё ты знаешь?
— У нас с ним нет никаких секретов друг от друга, — с лёгким акцентом произносит До Тхи Чанг. — Это фундаментальный принцип наших отношений. И последние несколько месяцев я очень тщательно изучала жизнь своего будущего мужа — по социальным сетям, по фотографиям, по разговорам с общими знакомыми. Только наивные мужчины думают, что если женщина не задаёт прямых вопросов и не устраивает сцен, то она не интересуется, где и с кем он был. Даже до того, как они познакомились.
— Хм, заинтриговала, — признаёт Бай Лу, и в её глазах появляется живой интерес. — Да, ты права в своей догадке. Я решила намеренно встретиться с тобой из-за Лян Вэя. По важному вопросу. — Она делает шаг ближе. — Но ты не закончила свою мысль. Продолжай.
До Тхи Чанг взглядом указывает на широкую лестницу, ведущую вниз к университетскому парку, безмолвно предлагая собеседнице пройтись и поговорить в более уединённом месте.
Они начинают медленно спускаться по ступенькам, их каблуки синхронно стучат по камню.
— Умная женщина не задаёт мужчине прямых вопросов не потому, что ей всё равно, а потому что она уже давно всё для себя выяснила, узнала и проверила по другим каналам. Лян Вэй никогда не скрывал от меня факт своей работы в агентстве. Он увольнялся оттуда практически при мне. Я прекрасно знаю все причины и обстоятельства, почему ему в итоге пришлось уйти. — Пауза. — В тот же вечер я зашла на сайт агентства и посмотрела фотографии всех работающих там тёлок модельной внешности. С их хищными, голодными взглядами и амбициями, бьющими выше крыши.
— Зачем?
— Всё предельно просто, — пожимает плечами До Тхи Чанг. — Потому что именно в этом агентстве работал мужик, который сумел заработать за короткий срок целый миллион долларов США, начиная свою самостоятельную жизнь в Пекине абсолютно с нуля, без связей и стартового капитала. — Она останавливается, поворачивается к собеседнице. — И это МОЙ мужик. Понимаешь? Мой.
Бай Лу прекрасно понимает эти собственнические наклонности. Она сама такая же по натуре, хотя и усиленно пытается работать над этой чертой характера, контролировать, не давать эмоциям управлять. И всё-таки, откровенная прямолинейность и открытость девушки из Вьетнама её искренне удивляют и даже впечатляют.
— А ты, я смотрю, тоже далеко не из травоядных.
— Не вижу необходимости это скрывать. Мы с тобой коллеги по цеху, только работаем по разные стороны — я из Вьетнама, ты из Китая. У нас гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Поэтому давай сразу договоримся — завязывай давить на психику. Я сама умею играть в эти игры не хуже тебя. Пожалуйста, переходи к цели своего визита, без лишних прелюдий.
Бай Лу молча шагает рядом ещё несколько секунд, собираясь с мыслями.
У неё давно выработался устойчивый иммунитет к чужому нетерпению.
Не глядя на неё, До Тхи Чанг задаёт наводящий вопрос:
— Или ты хочешь быть третьей? Тоже его любишь? — голос наполнен холодным любопытством.
— Мы с ним уже договорились на эту тему, мои чувства к нему не имеют никакого значения. У меня очень большие планы на эту жизнь, и чтобы их осуществить, я просто обязана научиться грамотно управляться со психикой и эмоциями. То, что я сейчас к нему испытываю — это банальная психологическая зависимость, химия мозга. Мозгами я понимаю, что он мне не пара по множеству параметров. У нас разные жизненные пути, разные ценности и долгосрочные цели.
— Хм.
— Слишком много браков заключается в моём возрасте под влиянием гормонов, а не разума. Эти импульсивные браки редко бывают долгими и практически никогда не бывают по-настоящему счастливыми. За очень редким исключением.
— Ты мне сейчас пытаешься доказать, что свежеприготовленный суп лучше и полезнее протухшего с плесенью, — с сарказмом усмехается вьетнамка. — Думаешь, я поверю, что у хищной, амбициозной самки из самой верхушки местной элиты настолько мало реальных амбиций вот здесь? — Она прикладывает ладонь к левой половине груди. — Что она так умело и хладнокровно контролирует свои чувства на много лет вперёд, полностью отдавая абсолютный контроль над всем в своей жизни холодным мозгам и расчёту?
— Увы, я пока не идеальна в контроле над собой, — неохотно признаётся Бай Лу, и в её голосе впервые проскальзывает эмоция. — Поэтому я сюда и пришла — под сильным влиянием иррациональных чувств, которые я пока не могу подавить до конца. Но при этом я себе точно не враг. Знаешь, чем мудрый человек отличается от дурака?
— Говори уж, раз начала философствовать, — предлагает До Тхи Чанг.
— Мудрый никогда не попадает в те ситуации, из которых умный выпутается с честью и достоинством, — китаянка задумчиво поднимает взор к серому небу. — Мудрый учится на чужих ошибках, а не на своих собственных. Наблюдает, анализирует, делает выводы.
— А дурак?
— Дурак вообще никогда ничему не учится, постоянно наступает на одни и те же грабли, на то он и дурак, — усмехается Бай Лу. — Я же отлично понимаю базовую биологию — в моём молодом возрасте обмен веществ в организме на максимуме. Я здорова, правильно питаюсь, регулярно занимаюсь спортом. Максимум неделя, ну полторы при худшем раскладе — и у меня гарантированно исчезнет зависимость от него. Химия в мозгу перестроится. И если я после этого всё ещё буду думать, что он единственный и неповторимый в этом огромном мире — я тебе обязательно скажу, но на данный момент таких ощущений не наблюдаю и не фиксирую.
— И как ты сама для себя назовёшь ваши с ним отношения?
— Обычная дружба между двумя взрослыми людьми. Я ему очень благодарна за то, что он не стал пользоваться моментом
