где сгнил весь улов рыбы.
— Ага, — пообещала я и поспешила утащить миску подальше, пока ещё какие-нибудь условия не поставили. А мне уже ну очень хотелось попробовать новый вид пламени. Такая талантливая, я была готова к своему великому прорыву и триумфу. Морально так уж точно.
Но как оказалось, морально я, может быть, и была готова, а вот контролировать преобразование не просто в энергию, а в энергию определённого типа — это пока ещё мне не по плечу. Пламя-то то вспыхивало, то угасало, и почему-то получалось не чисто зелёным, как должно было быть, судя по описанию в книге, а каким-то серо-буро-коричневым. И горело так минут пятнадцать, может, двадцать. И как ни странно, эти попытки вымотали меня так, словно я в очередной раз пыталась перестроить дом.
Так что всё, что мне осталось, — принять поражение и посмотреть, что там у меня с паучьим шёлком. А оказалось, у меня там всё не очень хорошо. Липкость, конечно, пропала, вот только материал, который плавал в этом тазу, был гораздо жёстче и уже совершенно мне не напоминал не то что паутину, а даже ткань. Это было скорее ближе к замше или даже к коже — я не могла определиться. Причём слои, которые я надеялась отделить друг от друга, слиплись ещё сильнее.
В итоге я получила один пласт паучьего шёлка, хотя шёлком это назвать было уже нельзя. Отдельные нити напоминали леску, или может, струну. Ладно, покажу Бай Шаню, когда он вернётся, может быть, он что-то подскажет. А пока пойдём полоскать, развешивать на верёвке — как в детстве мама развешивала пододеяльники и простыни во дворе. Хорошо, что никто не видит.
Лёжа на шезлонге, я наблюдала, как ветер колышет лоскуты паучьего шёлка. Некоторые действительно колыхались, а некоторые практически не шевелились. И всё равно результатами эксперимента я была довольна. Осталось понять, что и как из них шить. Почему-то шить обычными нитками мне казалось кощунством. За ночь паучий шёлк высох, и можно было уже собирать. В итоге тот, который был выварен в алхимическом котле, действительно был очень тонким, уже не таким прозрачным, но очень мягким. Тот, который в спирту, больше напоминал скорее не шёлк, а лён, но тоже был приятен телу.
Я даже прикидывала, что из него уже можно сшить, например, новый костюм для Сяо Ма, и тоже дополнить вышивкой, обязательно защитной. Ну так, на всякий случай. Потому что враги у меня уже есть, а средства противостоять — пока нет. так что в ход пойдет все.
Глава 16
Мы проснулись от того, что пахло горелым. Выбежав на улицу, увидели, как разгорается одно из деревьев. Сяо Ма подозрительно посмотрел на меня. Я ответила возмущённым взглядом, в котором хорошо читалось: это не я. Мальчишка вздохнул, принимая невысказанный аргумент. Я виноватой не выглядела, он тоже, как и осёл, пребывавший в лёгком недоумении от происходящего. Деревце, благо, отдельно стоящее, разгоралось всё сильнее. Мы пребывали в лёгком ступоре, пытаясь понять, чьих же рук или лап дело. Единственным виноватым выглядел куст.
Некоторое время я пыталась убедить себя в том, что куст не может плеваться огнём. А потом вспомнила: нет, может. Точнее, чисто в теории он даже должен так делать. Иначе почему его назвали Хо Сэ Тэн — «огненная плеть» или «огненная стелющаяся лиана». Просто до этого он так не делал. Или защитные функции у этой лианы проявляются как-то по-другому. Было бы неплохо, чтобы в прошлый раз один непонятно где шляющийся практик рассказал про лиану поподробнее.
— Ну и что тут у вас происходит? — раздался знакомый голос. — Вы вышли меня встречать?
Вспомни солнце, вот и лучик. Со стороны города появился как раз упомянутый Бай Шань. Расслабленный и чем-то очень довольный. Честно говоря, мне, разбуженной среди ночи и оттого крайне злой и недовольной, сразу захотелось в него чем-то кинуть. Тряпкой, например, мокрой. От «мокрой тряпки» в сонные, затуманенные мысли пришло-таки осознание, что дерево стоит потушить. Ну так, на всякий случай. Как оказалось, это дело небыстрое и довольно проблематичное. Не знаю, чем его поливали, но тушиться пламя не собиралось, словно до этого несчастное деревце облили бензином и потом подожгли напалмом. И вроде чёрт с ним, с деревом, но я боялась, что огонь перекинется на другие деревья, постройки, а нам только лесного пожара для полного счастья не хватало. Приходилось таскать вёдра и поливать.
О том, что у Бай Шаня есть техника водяного дракона, я вспомнила, только когда мы наконец потушили дерево, вместо которого сейчас торчал обгорелый остов, к которому с некоторым любопытством на морде подошёл осёл. Вот только он его даже обнюхать не успел — случайный чих превратил остов в пепел, который подхватил ветер и унёс куда-то в сторону рассвета.
Куст ругать не стала, он и так выглядел виноватым, хотя честно пытался что-то там объяснить на своём кустячьем. Но я не понимала. Устала, наверно, сильно. Махнула рукой и пошла досыпать, попросив: больше так не делать. Куст вроде кивнул. Ну и отлично, взаимопонимание нашли, можем жить дальше.
— Меня кто-нибудь покормит? — раздался вслед возмущённый голос, а я невнятно буркнула:
— Завтра, всё завтра.
Впрочем, кажется, у Сяо Ма осталось немного совести, и своему блудному недоучителю он всё же что-то приготовил. Не знаю, почему меня так вырубило, но спать хотелось неимоверно, словно из меня всю ци вытянули. «А вроде же ничем таким не занималась», — подумала я прежде, чем отрубиться окончательно.
Проснулась я едва ли не к обеду. У меня, кажется, действительно наблюдался дефицит ци. Ну и Бай Шань, как оказалось, — это не мой ночной кошмар с недосыпа, увиденный в отблесках огня от горящего дерева, а уже вернувшийся и занимающийся с Сяо Ма практик.
Вообще было интересно наблюдать за ним, пока он не видит и не надевает маску балагура и шута. С Сяо Ма он предельно строг, дотошен и педантичен: может по несколько раз что-то поправлять в, на мой взгляд, идеальной стойке. Вот и сейчас они учили что-то вроде взмаха мечом в двух плоскостях, не отвлекаясь ни на что. С учётом того, что солнце уже высоко, думаю, они и позавтракать уже успели. Кстати о завтраке — желудок протестующе заныл, и я направилась на кухню в надежде, что и мне что-то перепадёт, а то от Бай Шаня станется подъесть всё, вообще всё!
Но нет,
