направилась к крутому склону на другой стороне дороги.
– Подожди-ка! Что ты делаешь?
Ёко не знала, что она делает, так что не стала отвечать.
– Подожди! Солнце почти село! Если ты сейчас пойдёшь в горы, тебе конец!
Ёко медленно перешла дорогу, каждый шаг отдавался болью в правой руке.
– Пойдём в деревню с нами.
Сложившуюся ситуацию нужно было хорошенько обдумать. Взобраться по склону, пользуясь только одной рукой, было довольно сложной задачей.
– Мы путешествующие торговцы. Направляемся в Бакуро. Тебе нечего бояться. Ну же, пойдём в деревню.
Ёко схватилась за корень, торчащий из склона.
– Подожди! Куда ты торопишься? Почему ты не хочешь воспринимать своё состояние всерьёз?
Ёко бросила взгляд через плечо. Женщина ошарашенно смотрела на неё, её глаза были наполнены ужасом.
– Пожалуйста, оставьте меня в покое. Если я пойду с вами в деревню, могут возникнуть проблемы.
– О чём ты? Солнце садится, а ты ранен.
– Да, поэтому вам лучше поторопиться, с вами маленький ребёнок.
– Подожди…
– Я уже привык. Спасибо за сладости.
Женщина озадаченно смотрела на неё. Возможно, её доброта была искренней, а может, притворством. Ёко не была уверена ни в одном из вариантов. Она вновь попыталась вскарабкаться по склону, как вдруг девочка окликнула её.
Обернувшись, Ёко увидела, что девочка протягивает к ней руки. В одной руке была бамбуковая фляга, а в другой – стакан, до краёв наполненный сиропом.
– Возьми. Тебе не хватит того, что мы дали тебе до этого.
– Но… – Ёко посмотрела на женщину.
– Всё хорошо. Идём, Гёкуё.
Девочка поставила стакан и флягу на землю перед Ёко, после чего вскочила и побежала обратно к матери. Ёко невидящим взглядом смотрела на то, как они берут свои мешки. Она не знала, как ей ответить.
Спускаясь с холма, мать с дочкой периодически оглядывались на неё. Когда они исчезли из виду, Ёко подняла с земли стакан и флягу. Колени дрогнули, и она села на землю.
«Так будет лучше».
Она не знала, были ли их намерения добрыми. Их отношение вполне могло поменяться, когда они пришли бы в деревню. А даже если и нет, то кто-нибудь всё равно мог узнать, что Ёко кайкяку, и её выслали бы куда следует. Нужно быть осторожной, хоть это и болезненно. Она не могла никому доверять, не могла ничего ожидать от других. Стоит ей проявить беспечность – и за этим тут же последует болезненная расплата.
– Они ведь могли помочь тебе, понимаешь?
Опять этот ненавистный голос.
– Это могла быть ловушка, – ответила Ёко, не поворачивая голову.
– Возможно, но мало кто захочет вообще тебе помогать.
– Скорее всего, никто не и будет.
– Как ты собираешься пережить ночь, учитывая твоё ранение и состояние в целом?
– Как-нибудь переживу.
– Лучше догнать их, разве нет?
– Мне и здесь хорошо.
– Девочка, ты только что потеряла свой последний шанс на спасение.
– Замолчи.
Развернувшись, Ёко махнула мечом в сторону голоса, но голова обезьяны уже исчезла. Остался лишь постепенно затухающий громкий хохот.
Ёко посмотрела обратно на дорогу. Сгущались сумерки. С неба начали падать первые капли дождя, усеивая дорогу множеством чёрных точек.
Глава 34
Одежда липла к телу, ограничивая движения. Ослабевшие и онемевшие конечности не слушались. К правой руке начинала возвращаться чувствительность, но Ёко всё ещё не могла пользоваться ей. Держать меч было чрезвычайно трудно. К тому же, словно назло, рукоять стала очень скользкой из-за дождя. Ёко понятия не имела, сколько врагов глядело на неё из темноты. Несмотря на то что ёма нападали на неё небольшими группами, их явно было очень много.
Она шла по колено в грязи, покрытая кровью жертв и своей собственной. Дождь смывал с неё кровь и грязь, но вместе с ними уходили и силы. Меч был тяжёлым, присутствие Дзёю едва ощущалось. С каждой новой стычкой остриё меча опускалось всё ниже и ниже.
Ёко снова и снова с надеждой смотрела на небо, ожидая рассвета. Обычно, когда она сражалась, ночь пролетала быстро, но в эту ночь ёма без устали нападали на неё, словно ураган, и время тянулось мучительно долго. Несколько раз Ёко роняла меч, и к тому времени, когда успевала его поднять, на теле появлялось несколько новых ран. И когда наконец забрезжил рассвет, впереди мелькнул силуэт одного из белых деревьев.
Ёко забралась под раскидистые ветви. Прикосновение твёрдой древесины отдалось болью в спине, но страх и чувство погони отступили. Ёко всё равно понимала, что они всё ещё там, ждут, пока она переведёт дыхание и выберется наружу. Но спустя какое-то время они скрылись за завесой дождя.
Небо светлело, враги отступили. Ёко начинала различать силуэты окружающих деревьев.
– Я спаслась, – она глубоко вдохнула. Несколько капель дождя упало в рот. – Я пробилась.
Не обращая внимания на пульсирующие, покрытые грязью раны, Ёко улеглась на землю, перевела дыхание и уставилась на небо сквозь белые ветви дерева, ожидая восхода солнца.
Спустя какое-то время она начала мёрзнуть. Ветви не слишком хорошо задерживали дождь. Она понимала, что нужно выбираться из-под дерева и искать другое убежище от дождя, но тело не шевелилось. Она отчаянно сжимала драгоценный камень, словно пытаясь вытащить из него больше этой странной согревающей энергии.
Наконец, собравшись с силами, она встала на четвереньки, выползла из-под дерева и направилась к склону неподалёку. Спускаться по мокрой траве и земле оказалось на удивление легко.
Обычно Ёко старалась придерживаться дороги, но в такие тёмные ночи, когда ёма было слишком много, она частенько забиралась слишком глубоко в горы. Она выпрямилась, до сих пор сжимая в руках камень и меч. Ёко понимала, что ранена, знала, откуда берётся та боль, которую она испытывает, но при всём желании не смогла бы сказать, куда именно она ранена.
С каждым шагом она спотыкалась, ноги едва не подкашивались. Ёко спустилась со склона неустойчивой походкой. Она вышла к узкой тропе. Это не было похоже на главную дорогу: не было ни канав, ни следов колёс. Здесь едва ли смогла бы проехать повозка. Судя по всему, это был тупик.
Ёко упала на колени и попыталась вцепиться в кору дерева, чтобы удержать равновесие, но руки не слушались её. Всё это время она шла по неправильной дороге, а теперь она даже не могла двигаться. Ёко крепко сжимала в руке драгоценный камень. Она больше не ощущала исходящего от него тепла и уюта. Сколько бы энергии он ни мог дать ей, дождь забирал несоизмеримо больше. Видимо, она достигла предела чудесных свойств
