– А вдруг монахи решат нас уничтожить? – высказал сомнение Чжоу Хун, бывший сотник хунбаторов.
– В любом случае мы должны принять свою судьбу.
Свидетельство пятнадцатое Протокол допроса доктора Роба Айгена, директора экспериментальной базы Центра коррекции личности Департамента безопасности Конфедерации Эвери
Допрос проводится в соответствии с требованиями пункта 76 раздела 3 ведомственной инструкции по правилам ведения секретных операций Спецкорпуса Тайной канцелярии Посольского приказа Соборной Гардарики.
Допрос ведёт старший дознаватель, государственный советник второго ранга Остап Бульба (допуск СС-1297/09).
В соответствии с соглашением между командованием Спецкорпуса и главным штабом ВМФ на допросе присутствует представитель разведки ВМФ капитан второго ранга Тамара Шмыга (допуск СС-1117/12).
О.Б.: Имя?
Р.А.: Роб.
О.Б.: Фамилия?
Р.А.: Айген.
О.Б.: Возраст?
Р.А.: Пятьдесят четыре года.
О.Б.: Согласны ли вы сотрудничать со следствием?
Р.А.: Следствием? Не смешите меня. Вы не следователь, а я не обвиняемый. О чём вы говорите?
О.Б.: Хорошо. Сформулируем вопрос по другому… Согласны ли вы дать правдивые и исчерпывающие ответы на вопросы, которые я намерен задать?
Р.А.: Разумеется. Но я хотел бы получить определённые гарантии.
О.Б.: Например?
Р.А.: После того, как я полностью удовлетворю ваш интерес, хотелось бы получить относительную свободу передвижений в пределах вашего государства и возможность работать по специальности за достойное вознаграждение.
О.Б.: Вы практичный человек.
Р.А.: Я в полной мере осознаю, что могу рассчитывать только на три варианта. Первый – вы меня тихо уничтожите, второй – вы меня изолируете на весь остаток жизни и, наконец, третий – мне удастся вас убедить в собственной лояльности и возможности принести неоценимую пользу вашему государству.
О.Б.: Разумеется, я передам ваши пожелания своему руководству. Но чем откровеннее вы будете сегодня, тем выше вероятность положительного ответа.
Р.А.: Я не в том положении, чтобы торговаться.
О.Б.: Отлично! Итак, в чём суть деятельности Центра коррекции личности, который вы возглавляли?
Р.А.: Во-первых, хотелось бы уточнить: я возглавлял лишь экспериментальную базу Центра и был научным руководителем ряда основных проектов. Пост директора Центра занимает Даниэль Гилберт, член координационного совета исследовательского сектора Департамента Безопасности. Что касается сути наших разработок, то мне хотелось бы для начала понять уровень вашей подготовки. Не поймите меня так, что я хочу что-то скрыть, но данная информация будет понятна в полной мере лишь узкому специалисту.
О.Б.: Пока меня интересуют лишь цели работ и самая общая их характеристика.
Р.А.: На первом этапе мы занимались проблемами повышения уровня профессиональной пригодности специалистов в различных сферах деятельности посредством различных методик нейрокодирования. При этом стояла задача, насколько это возможно, сохранить в неприкосновенности основные параметры личности, но радикально повысить возможности, связанные с решением конкретных задач.
О.Б.: В том числе и в военной сфере?
Р.А.: Преимущественно в военной. Первыми объектами эксперимента стали бойцы спецподразделений «Горные крысы» и «Цепные псы», а также специально отобранная группа сотрудников полиции общественной безопасности.
О.Б.: И каков результат?
Р.А.: После первых шести лет экспериментов под руководством ныне покойной Лолы Гобит удалось втрое повысить боевую эффективность подразделений, а потери в ходе спецопераций снизить с шесть с половиной раз.
О.Б.: Каким образом оценивались результаты?
Р.А.: Указанные подразделения продолжали выполнять свою обычную работу, а результативность оценивалась по специально разработанной методике.
О.Б.: Что вы подразумеваете под обычной работой?
Р.А.: А вы сами не понимаете? Конечно, спецоперации разведывательного и диверсионного характера на территории иностранных государств.
О.Б.: Каких именно государств?
Р.А: Я курировал работу с «Цепными псами», которые в основном действовали на территории Республики Сиар, в различных государствах Западной и Центральной Ливии, а также в провинции Шао-Лю империи Хунну.
О.Б.: И после вашей… обработки они действительно становились так хороши, как писалось в ваших отчётах?
Р.А.: Мне порой самому становилось несколько не по себе. В боевой обстановке они превращались в машины для убийства, точно рассчитывали каждое движение. Кстати, в наш актив даже не записали огромную экономию боеприпасов. У них ни одна пуля не проходила мимо цели, даже если стреляли навскидку, ориентируясь лишь на звук.
О.Б.: Хорошо, отложим эту тему. Чем вы занимались на базе в Малинди?
Р.А.: Сомневаюсь, что вы поверите.
О.Б.: А вы попробуйте.
Р.А.: Этот проект был основан на исследовании возможности практического применения психокинетической энергии на основе тартарриновых технологий.
О.Б.: Помедленнее, пожалуйста. Вы сказали – тартарриновых? Но какое-либо применение данного вещества запрещено международной конвенцией, и все его запасы находятся на спецхранении под охраной межнациональных воинских контингентов.
Р.А.: Прошу извинить меня за прямоту, но вы сами требуете от меня честных ответов. Вы всерьёз верите, что все державы сдали все свои запасы? Извините, но вы производите впечатление совсем неглупого человека…
О.Б.: Хорошо, сообщите о результатах. Самую суть.
Р.А.: На расстоянии прямой видимости наши подопытные силой мысли способны уничтожить любой объект независимо от его размеров, массы, степени защиты и скорости передвижения.
О.Б.: Этим вы тоже сохраняли «параметры личности»?
Р.А.: В целях безопасности и сохранения контроля над испытуемыми мы добились, чтобы данные способности у них проявлялись лишь в состоянии транса, в который они вводились с помощью специального лингвистического кода. В остальное время они остаются собой – со всеми достоинствами и недостатками. Люди как люди…
О.Б.: Вам известен этот код?
Р.А.: Перед отправкой контингента специалисты Департамента Безопасности изменили ранее введённый код. Новый мне, естественно, не сообщили.
О.Б.: Что собой представляет этот код?
Р.А.: Ключевая фраза. На каком-либо редко используемом языке, причём парадоксального или просто нелепого содержания. Это правило ведено для того, чтобы избежать случайной активации.
О.Б.: Какая фраза служила ключевой до отправки группы?
Р.А.: Domini collectas aluminium cucumeres.
О.Б.: Господь собирает алюминиевые огурцы?
Р.А.: О! Вы знаете древнеромейский?
О.Б.: Я думаю, это не последнее, чем я могу вас удивить. Вы думаете, я поверю в то, что «ключ» существует в единственном экземпляре?! Вы наверняка подстраховались – хотя бы из соображений собственной безопасности.
Р.А.: Возможно…
О.Б.: Вы готовы сообщить дублирующий код?
Р.А.: Если вы сумеете убедить меня в том, что намерены выполнить мои условия… Только после этого.
О.Б.: Есть разные методы убеждения.
Р.А.: Я в курсе. Я хочу официальный контракт, новое имя и новую биографию. И, конечно, приятный счёт в банке – в гривнах, разумеется.
О.Б.: Думаю, уже завтра к вечеру вам будет дан ответ. А теперь объясните мне, какого лешего вас понесло на эту гору. Вы нарушили практически все инструкции по режиму безопасности, вы были так настойчивы, что убедили охрану выпустить вас в сопровождении всего двух морпехов, причём две из трёх ваших ассистенток были против этой вылазки на природу. Зачем?
