чём не решалась. Как можно просить о чём-то мужчину, которого почти не знаешь. Пусть это и Ольгин брат. Это как-то не удобно совсем. Достаточно того, что он позаботился о моём временном жилищё. Это у них тут называется «снять квартиру». И с вещами для младенца помог. Они ведь с тётей Катей в тот день, когда полюбовницу моего мужа выселяли ещё и вещи все Маринину из той квартиры, за которую мне ещё придётся побороться.
А пока я шла на осмотр.
Привычно забралась на кресло с рогами — подставками для ног. Удобно расположилась и даже почти не смутилась, когда Марья Ивановна принялась меня всячески мять да в срамное место заглядывать.
— Ну, что Самойлова, всё у тебя хорошо, — сказала она после того, как тщательно проверила всё, что её интересовало, — а, значит, отпускаем тебя сегодня. Звони своим, говори, чтоб забирали после трёх.
Звони своим. Хорошо сказано. Свои — это, по тутошным понятиям, муж, родители, родственники всякие. Видела я тут издалека, как выписка проходила у одной из бабёнок. Цветами всех завалили, хлеб красивый врачам и медсёстрам подарили. Я таких хлебов и не видывала. Ольга мне потом сказала, что этот хлеб тортом называется. Ну, так вот народу за этой бабёнкой человек двадцать приехало. А за мной кто приедет?
Ольга наказала, ей звонить, как только с выпиской всё решится. И я набрала её номер.
— Ни о чём не переживай, — успокоила меня подруга. — собирайся и жди. Всё будет хорошо. На улице с Данечкой своим не останешься. Санька уже всё подготовил.
И всё. Никаких больше подробностей. Собирайся и жди. Ну, и на том спасибо. Хвала, Господу, что не оставляет меня. Людей хороших в помощь послал. Поэтому я послушалась Ольгиного совета, собрала свои, вернее Маринины пожитки, и села ждать.
К обеду ко мне заскочила тёть Катя. Она принесла мне вещи для сыночка, но, увидев, что я спокойно сижу, вдруг начала ругаться.
— Ты чего расселась, Марин? — воскликнула она. — Вещи-то твои где?
— Вот мои вещи, — показала я на сумку.
— А на улицу ты прям в ночнушке собралась? — спросила тётя Катя. — Почему из кладовой свои вещи не заказала? Забыла?
— Забыла, — кивнула я. — Забыла, тёть Кать, не ругайся. Лучше напомни, что мне делать надобно.
Екатерина Дмитриевна посмотрела на меня удивленно, но в гардероб со мной сходила.
— У меня смена заканчивается сейчас, — сказала она мне, — так что я тоже тебя на выписке встречать буду, помогу на новом месте устроится.
— Спасибо, — только и смогла произнести я.
Родная мать, ну та Маринина мать, для меня столько не сделала, сколько сделала тётя Катя. А та тётка, наверное, и на выписку не придёт на внука посмотреть. Так думала я. Но как же я ошибалась.
Глава 48. Марьяна
И вот, меня позвали на выписку. Мне торжественно вручили какие-то бумаги и повели в комнату для переодевания. В соседней комнате медсестра под чутким руководством тёти Кати наряжала Данечку во что-то светло-желтое, воздушное. Я, пока ждала, рассмотрела вещички, которые Марина подготовила для младенца.
Да. Это не наши застиранные пеленки. Тут были и маленькие штанишки, и маленькая кофточка, и носочки, и пинеточки. Да, я уже знаю, как выглядят и называются детские вещички в современном мире. Долгими роддомовскими вечерами я изучала особенности здешнего быта, ассортимент продуктовых магазинов, рецепты и особенности воспитания детей. Моя голова просто пухла от полученных знаний, только вот необходимость применять всё это меня страшила. Одно хорошо, меня никто никуда не торопит. Разберусь потихоньку.
И я не торопясь переоделась из больничной одёжки в нормальную, как назвала её тётя Катя. Конечно, пришлось немного повозиться с бюстгальтером, но я справилась. Не очень удобная конструкция, скажу я Вам, да и остальная одежда не так чтобы мне понравилась. Как можно бабам в портках ходить, будто мужикам. Я покрутилась около зеркала. Выглядит так ничего, я бы даже сказала красиво. Синие штанишки, белая футболочка, босоножки. Босоножки — это, конечно, не лапти. Но уж больно хлипкие, того и гляди развалятся. Ну, да ладно. Если Марина это носила, я тоже поношу. А, там, глядишь, что-то поприличнее у неё найду.
— Ты уже переоделась! Это хорошо! — проговорила тётя Катя, заходя ко мне. — Пойдём в холл. Там уже все наши собрались. Сейчас медсестра Данечку вынесёт. Фотки сделаем и домой поедем!
В коридоре к нам присоединилась медсестра с моим сыночком на руках. Втроём мы вышли в холл.
— Поздравляем! — завопили ждавшие нас Ольга, Мила и Санька. У Саньки в руках были цветы. Много цветов.
— Поздравляю вас, папаша! — произнесла медсестра и протянула ему младенца.
Я хотела было возразить, что Санька совсем не папаша. Но он поблагодарил улыбающуюся женщину, отдал цветы мне и тёте Кате, а сам аккуратно принял ребенка.
И тут раздался вопль:
— Убери свои поганые руки от моей дочери!
К нам довольно-таки быстро ковылял Маринин муж на костылях, а за ним семенили моя, вернее, Маринина мамаша и брюхатая полюбовница.
— Вот ведь стервец! Ни стыда ни совести у некоторых нет, — произнесла Ольга. — Ну, ладно, сам приперся, но любовницу-то зачем сюда тащить?
Я пожала плечами.
— Или это не мой ребёнок? — продолжал орать муженёк. — Признавайся, от кого ты нашу дочь нагуляла? От этого рыжего? Да?
Медсестра перестала улыбаться. Она сначала посмотрела на меня, потом на Саньку, который сейчас выглядел как боевой петух, готовый ринуться в бой, потом перевела взгляд на Влада и сказала громко:
— Вообще-то, у гражданки Самойловой родился мальчик, если Вы не знали.
— Мальчик? Как мальчик? — заверещала Маринина мамаша. — Мы же девочку ждали. Я уже и платьишек прикупила парочку. Такие хорошенькие!
— Какой мальчик, дорогой? — воскликнула почти одновременно с мамашей полюбовница. — Ты же говорил, что у твоей жены девочка должна родиться, а ты не хотел девочку. И вот у неё мальчик! Ты что меня бросишь теперь?
Дорогой молчал. Он стоял с разинутым от удивления ртом и смотрел на меня.
— Смотри, дыру во мне не прогляди! — проговорила я и взяв Саньку под ручку пошла к выходу.
— Правильно, — проговорила тётя Катя. — Нечего тут с ними время тратить, с предателями!
И, взяв сумку, пошла за нами.
— Ну, Мила, держись тут, — сказала Ольга и тоже присоединилась к нам. Её выписали вчера домой, и она специально сегодня приехала сюда, чтобы меня поддержать.
— И куда же ты пойдёшь? — опомнился тут мой благоверный. — Не вздумай тащить своего любовника в мою квартиру! Ты ещё ответишь за то, что твои дружки поменяли в
