право на некоторые вольности, за которые они всегда могут схлопотать отработку.
— Понятно, — кивнул я, глядя на сонное Дубравино, которое мы в тот момент как раз проезжали. — Тогда зачем? Чтобы кактус охранял его оранжерею?
— Угадал, — сказала Рябинина и подмигнула мне. — Чтобы всякие ученики не ломали растения, а если уж сломали, то понесли за это строгое наказание. По нашим расчетам, сторожевой кактус должен уметь следить за учениками, реагировать на провинившихся и запоминать их лица. Ну а потом все это передавать нам при помощи мыслеобраза.
— Круто! — восхитился я, начиная понимать, о каком именно растении сейчас говорит Яна Владимировна.
В самом центре оранжереи действительно стоял большущий цветочный горшок с огромным кактусом, который торчал из него как очень высокий пенек. У него были такие длиннющие иглы, что я постоянно опасался зацепиться за них и порвать одежду.
Ага… Теперь понятно, зачем Компонент там поставил этот неудобный горшок, а я-то все думал — лучшего места для него не нашлось, что ли? Оказывается, это не просто растение, а многолетний магический эксперимент. Не то чтобы я чего-то боялся — растения я не портил и вообще не шалил в оранжерее. Однако в целом информация была полезной.
— И как успехи? — спросил я. — Много учеников уже кактус Щекину заложил?
— Пока ни одного, — призналась Яна Владимировна и пожала плечами. — Сам понимаешь, такие задачки быстро не решаются. Все-таки очень сложный магический эксперимент… Зарождение в растении элементарного сознания и способности к самому простейшему обмену мыслями…
— Ясное дело, что непросто, — сказал я, все же почувствовав некоторое облегчение от того, что пока сторожевой кактус занимает место в оранжерее просто как растение. — Наука вообще дело сложное. Тем более магическая ботаника…
— Однако определенные успехи есть, — продолжила наставница свой рассказ, заставив меня снова немного напрячься. — Сторожевой кактус уже явно узнает меня, Щекина и Орлова, который время от времени заходит к нам, чтобы поинтересоваться успехами.
— А Ивану Федоровичу это зачем?
— Ну так… Если получится, то он бы поставил нечто подобное у себя в кабинете, — ответила девушка. — Хотя Орлов предпочел бы нечто более компактное. От этого мы бы не отказались с Борисом Алексеевичем. Можно было бы потом такие кактусы у себя в кабинетах поставить, чтобы от подоконников была дополнительная польза.
— Подоконники и так очень полезные штуки, — сказал я. — На них можно сидеть, а еще удобно домашние задания списывать. Правда на третьем этаже они слишком узкие, но за неимением лучших — пойдет.
— Согласна, — улыбнулась Рябинина. — Как бы вы без них?
После сторожевого кактуса было еще много всего интересного. Жалко никаких новых школьных секретов я больше не узнал. Если не считать того, что в дальнем углу нашей оранжереи растет особая строптивая крапива.
Оказывается, она иногда выбрасывает свои жгучие волоски в некоторых учеников и преподавателей. Этого я не знал. Видимо потому, что мне еще ни разу не приходилось попадать под крапивный удар, хотя я уверен, что не один раз проходил мимо нее.
Вот так, слово за словом, мы и подкатили к тому самому месту, до которого когда-то давно привел нас малолетний проводник из Дубравино. С тех пор здесь абсолютно ничего не изменилось. По-моему, даже вороны, которые встретили нас настороженными взглядами, сидели на тех же самых деревьях. Возможно и птицы тоже были теми же самыми.
Пока я надевал в машине свою броню из змееткани, Рябинина прогуливалась неподалеку. Интересно было за ней наблюдать. То и дело наклонялась, чтобы посмотреть какие-то растения, зачем-то слушала стволы деревьев. Странный народ они, эти магические ботаники, что и говорить.
Хотя… Я ведь умел разговаривать с живыми деревьями, а Яна Владимировна, может быть, и с обычными могла парой слов перекинуться. Все-таки у нее особый Дар… Поди разберись, как он у них работает…
Едва я захлопнул за собой дверь автомобиля, как сразу почувствовал, что несмотря на отсутствие визуальных, кое-какие изменения все же произошли. Причем довольно сильные. Я почувствовал мощный поток темной энергии, который шел со стороны Черного Озера.
В прошлый раз ничего подобного не было. Даже если предположить, что там снова завелся бармаглот, то все равно для него одного поток энергии был слишком мощным. Это должен был быть не просто бармаглот, а какой-то редкий экземпляр, размерами с небольшой дом, что вряд ли могло произойти. Во всяком случае, я думал именно так. Скорее всего, дело было совсем в другом.
— Максим, что-то случилось? — с тревогой в голосе спросила у меня наставница в тот момент, когда я внимательно осматривался, пытаясь определить — один источник темной энергии я сейчас ощущаю или сразу несколько с разных сторон?
— Угу, — кивнул я. — В прошлый раз, когда я здесь был, это место не выглядело настолько опасным. Я чувствую угрозу…
Рябинина открыла рот, видимо желая узнать, каким образом я могу это чувствовать, но передумала. Градовский тем временем без всяких многозначительных взглядов с моей стороны понял, что именно ему нужно делать, и умчался на разведку. Как ни крути, а иметь собственного призрачного разведчика-шпиона — это очень полезно. Особенно в таких вот сложных случаях.
— Может быть, все дело в гневодреве? — спросила Яна Владимировна. — Ведь его не было когда ты здесь был, а сейчас есть. Точнее сказать, оно ведь спало…
— Возможно, — согласился я, решив для себя, что такой вариант выглядел вполне логичным.
Если гневодрево такая мерзкая дрянь, как о нем говорила наставница, то это вполне объясняет большое количество исходящей темной энергии от него.
Приняв для себя решение, что так оно и есть, я не спеша двинулся в сторону Черного Озера. Найти нужный нам ориентир было несложно. Ручей, по которому мы ориентировались в прошлый раз, был на своем месте и никуда не исчез. Если все время следовать вдоль него и не сбиваться с пути, то через несколько километров мы выйдем к озеру.
Спустя полчаса от нашего хорошего настроения, которое было у нас в машине, не осталось и следа. Идти было непросто. Грязь, поваленные деревья, ветки… Ноги то и дело цеплялись за очередное препятствие, которое затрудняло движение. Кроме того давила необычная тишина, которая здесь была. Лишь изредка каркнет какая-нибудь ворона и все на этом. В общем, мрачновато.
Я не уверен, конечно, но мне кажется, что в прошлый раз было намного веселее. Дело даже не в птицах, которые тогда трещали со всех сторон без умолку, а в общих ощущениях… Сегодня даже ручей, и тот журчал как-то тоскливо.
Был и еще один момент, на который я обратил внимание. Не знаю
