что она подойдёт нашему стилю боя… — задумался я, представив себе Вету в полной рыцарской броне. Вот она поднимает шлем, показывая холодное лицо и ледяные голубые глаза…
Ух… и почему мне захотелось предложить ей нацепить броню?..
Мы отошли подальше. Годарт вёл меня в сторону небольшой площадки, примерно в трёх сотнях метров от Прантоха, на пустыре. Ха, всё-таки не хочет драться в пределах деревни! Означает ли это, что мне покажут парочку сильных приёмов Ауры? Было бы неплохо, поскольку Ребис сознательно — или нет — тянет с обучением новым трюкам, предпочитая, как он выражался, «отрабатывать уже изученное». Не спорю, это полезно, но ведь хочется чего-то нового!
По пути я начал подключаться к мухам, которые привычно наблюдали за всем вокруг меня — плюс Худросом. Жители Прантоха по большей части ещё спали, хотя некоторые ранние пташки уже занимались своими делами. Староста Бахрем молился Наршгалу. Ворочалась Зана, тихо болтали Кольто с Голбом, обсуждая молоденькую вдову Шиану, с которой мой некогда злейший враг — смешно, я ведь реально когда-то воспринимал Кольто, как главного недруга! — успел неплохо пообщаться вчера, во время готовки.
— … орошо получилось!
— Хватит мне про суп затирать, — усмехнулся Голб. — Куда ночью уходил?
Кольто Шебор щербато улыбнулся.
— А ты как думаешь? Много вариантов?
— Шиана?
— Статная бабёнка. — Рожа Кольто выглядела такой самодовольной, что я с трудом удержался, дабы не запустить в него муху.
Сука! Я всё ещё ни разу не был с женщиной, а какой-то третьесортный засранец чуть ли не на моих глазах завалил весьма симпатичную девицу!
— Не зря говорят — год без мужика, как год без хлеба, — продолжил Шебор. — Горюющей Шиана уж точно не выглядела.
— Это я и без тебя знаю, — Голб заинтересованно подался вперёд, пристально изучая товарища. — Значит к ней ходил… Что-то было или нет?
— Вначале нет, а потом… да.
— Ух! — Голб дёрнулся, лицо отобразило зависть, но миг спустя сменилось радостью за друга. — Ночью? Или прямо во время готовки?
— Точно, мать твою, не почувствовал в супе моей фирменной сметанки? — осклабился Кольто.
— Иди-ка ты!
— А я, может, и пойду, — Шебор закинул руки за голову, уставившись в потолок. Мои мухи аккуратно ползали по стене и углам, прислушиваясь к каждому слову.
— Как ты её… — Голб облизнул губы, — ну… соблазнил?
Кольто рассмеялся.
— «Соблазнил»! Ну ты выдал!
— Я серьёзно! Вы были вместе какой-то час-два, а потом ты бегал к ней ночью! Вот так сразу! И вообще…
— Я ей ещё во время готовки сказал, что у нас, ополченцев, очень хорошая выносливость. Мы привыкли к долгим походам. — Шебор подмигнул. — Она покраснела, но не отвернулась.
Голб задумчиво покачал головой.
— Быстро уж больно… Небось на то расчёт и был. У неё, в смысле.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Кольто.
— Защитника ищет, чего тут гадать?
— А что тогда не к Ребису или Загрейну липла? — разумно поинтересовался его товарищ.
— Ты серьёзно насчёт Ребиса? — хмыкнул Голб. — Он наш лидер, тут не поспоришь, но… не думаю, что его вид заставит девок падать штабелями подле ног. Вирры эти, меч в руках…
Шебор криво ухмыльнулся, но взгляд не отвёл, ждал.
— У Загрейна есть Зана, — продолжил Голб. — Ну и Вета, наверное. У них какие-то размолвки, но знаешь, я бы не рискнул пытаться туда влезть.
— Дураков нет, — буркнул Кольто. — Если не хочешь пойти на корм рою.
На какое-то время установилась тишина, но потом Шебор резко хлопнул ладонью по колену.
— Какая, вообще, на хер, разница? Скоро прибудет «Чёрно-белый рояль», всех прантохцев заберут в Худрос, вот и всё. Когда ещё представится возможность побыть с женщиной? По крайней мере одну ночь провёл не с кулаком.
— Мы же не навсегда…
— Угу, по пустыне и горам, — Кольто невесело улыбнулся, ковыряя в зубах. — Если не сдохнем, то в Худрос вернёмся через полгода. Думаешь, она меня дождётся?
— Ну ты спросил!
— Да я так… — Шебор очевидно смутился. — Сам знаю, что шансов нет.
— Шиана — молодая баба, — Голб замялся. — Думаю, у неё найдётся человек, который решит взять на себя… э-э… ответственность.
Кольто раздражённо поджал губы.
— Вот и я так думаю. Вернёмся, а у неё уже… «покровитель». А то и не один.
Голб негромко хохотнул.
— А ты что, планы строил? Жениться хотел? На вдовушке?
— У неё один мужик был, да и тот помер, — сердито насупился Шебор. — Детей нет, молодая, красивая. И не глупая причём. Понимает меня. Я когда рассказывал, как мы из Ностоя уходили, она нормально реагировала. И про ситуацию в Худросе тоже. Ну, типа… смерть — это часть жизни, и всё в таком духе.
— А про Ребиса ты ей говорил? — серьёзно поинтересовался Голб. — Про то, как он воскрес? Про Наршгала и его путь? Про то, что мы собираемся воевать…
— Конечно нет! — Кольто покачал головой. — Зачем? Мне до сих пор всё это кажется бредом. Ошибкой. Но кто я, даже без Ауры, чтобы лезть к сильным мира сего? — на его губах появилась гадливая усмешка.
— Думаешь, один такой? — лицо Голба приняло отстранённое, мрачное выражение. — Мне, честно сказать, тоже не хочется во всё это ввязываться. Даже если бы Аура была. Нет, особенно если бы Аура была. Это же… ну… смерть. В первых рядах пойдёшь. И ублюдки наместника выпотрошат тебя прямо на ходу. А я не Ребис, я не воскресну! И в виде мух, как Загрейн, куда-то далеко не улечу! Меня, как Зану и Вету, не будут защищать, я просто сдохну и всё. И все забудут в этот же, сука, день! Все!
— Тихо ты, — огляделся Шебор. — Не ори так. Разбудишь всех.
Голб сплюнул.
— Всё не так плохо, — Кольто пожал плечами. — Ну… Не хуже, чем могло быть.
— Ага. Точно. Может и Шиана тебя дождётся.
— Вот сейчас не смешно было, — насупился Шебор. — Она же… баба. Как она там протянет?
— Дуфф не даст в обиду.
— Может и так. Вот только ей нужно что-то есть и где-то спать. Твою мать, чем дольше об этом думаю, тем больше вижу преград! Если я с ней вместе не поеду, её же прямо на корабле разложат. Сраные дружки Ушастого с Гвоздём! Ну, которые коггом управляют!..
— Я понял, — оборвал его Голб. — Вот только никто тебя с ней не отпустит.
— «Никто»? Это ты Реба имеешь в виду?
— Его и имею.
Кольто вздохнул. Тоскливо так, печально. Сжался весь, как хромой хорёк.
— Хреновые времена… — протянул он.
Я моргнул. Только что, по пути за Годартом, я стал свидетелем маленькой личной драмы маленьких людей, которых тащат такие как мы.
