раздобудут… оно же может стать угрозой моему трону.
Я не сразу ответил.
— Стреляет не оружие, Великий князь, — ответил я, — стреляет человек… и, если он замыслил недоброе, ему всё равно, что в руке держать. Пистолет, нож или склянку с ядом. Запрети одно, возьмёт другое. Думать надо не про железо, а про то, отчего человек на тебя злобу копит.
Иван долго смотрел на меня. Краем глаза я поймал, как Мария Борисовна с гордостью глядит на сына. Он положил пистолет и подошёл ко мне.
— Слышал я, Дмитрий Григорьевич, — сказал Иван, — ты сестру в дружину взял.
— Эм… да, — выдавил я. Вот уж чего не ждал, так это поворота на Иву.
— А раз так, — он поднял на меня глаза, — когда Казань брать пойдёшь, я с тобой пойду. — Я с недоумением посмотрел на него, быстро соображая, как его переубедить. — И, если сейчас отказать собрался, — продолжил он, не дав мне вставить ни слова, — подумай хорошенько и ответь, почему бабе на войну можно, а мне нельзя?
Я глянул на Марию Борисовну, ища хоть какой-то опоры. Но она сама стояла растерянная.
— Я понял тебя, Великий князь, — сказал я. — Но позволь спросить, на кого ты Москву оставишь, пока будешь под Казанью?
— Ой, — Иван раздражённо махнул рукой. — Я эти словесные уловки знаю, — отрезал он. — На Казань я иду с тобой. — И повернулся к матери, вздёрнув подбородок. — И ты, матушка, меня не отговоришь.
Я немного помолчал. Было видно, что сейчас переубедить Ивана будет крайне сложно, поэтому поклонился, делая вид, что принял волю князя. Он же усмехнулся, посчитав что победил, вышел на улицу.
— Ты же с ним поговоришь? — спросил я, когда мы остались с Марией Борисовной одни. Учитывая, что мы виделись очень часто, мы стали чем-то вроде друзей или же правильнее сказать союзниками. При этом иногда, когда рядом никого не было, в разговоре проскакивало, что она готова перейти в иную плоскость общения.
— Конечно, поговорю. — И слегка скривившись добавила. — И откуда у него эта военная романтика появилась? — при этом скосила на меня взгляд.
— А что ты смотришь на меня? — удивился я.
— А ты думаешь с кого он пример берёт? А? Ох, Дмитрий, я когда просила тебя быть ближе к Ивану, не думала, что этим обернётся.
— «Вот так, я ещё и виноватым остался!» — подумал я.
Мы вышли на улицу и вернулись к башням, у которых стояли сани. Мария Борисовна при мне сына распекать не стала.
Я помог ей подняться в возок, подсадил Ивана.
— Дмитрий Григорьевич, ты с нами отправишься или верхом? — спросила княгиня.
По интонации я понял, какой ответ от меня ждут. Я сказал, что поеду верхом… и вскоре, когда сани тронулись, до меня долетели два голоса. Я сделал жест рукой, чтобы рынды и мои дружинники слегка приотстали и не подслушивали, что княгиня выговаривала сыну, который, судя по всему, огрызался.
* * *
После прогулки до Строгановки я вернулся домой и тут же велел топить баню.
И вот тут, чего греха таить, я сразу понял, чем это кончится. Алёна, услышав про баню, сделала вид, что занята дочками. Но я поймал короткий взгляд жены и, если бы никто не видел, облизнулся бы как кот, почуявший сметану.
Ждать пришлось недолго, и уже скоро я залез на полок и плеснул на камни ковш воды с настоем мяты. В этот момент дверь скрипнула.
Алёна забралась ко мне на полок и устроилась рядом, прижалась плечом. Мы вроде бы уже друг друга не стеснялись, но в этот раз на ней была сорочка
— Тебе, наверное, жарко в сорочке, — сказал я с самым невинным выражением лица. — Намокнет совсем, мешать будет.
Алёна повернула ко мне голову
— Сперва согреемся, — сказала она и убрала с лица мокрую прядь. — Помоемся. А потом уже получишь то, чего хочешь.
— Будто ты сама не хочешь, — усмехнулся я.
Она ехидно улыбнулась. И вместо ответа взялась за край сорочки, потянула вверх, через голову, и отбросила куда-то к двери. Осталась нагой.
Ну, тут уж я думать перестал. Притянул её к себе и поцеловал.
— В мойку, — выдохнула она мне в губы. — Тут спечёмся.
Спорить я не стал.
В мойке было прохладнее. Мы окатили друг друга тёплой водой из шайки, наскоро смыли пот и пар. Я провёл ладонью по её спине, по бедру, и почувствовал, как она тянется ко мне всем телом.
Долго церемониться мы не стали. Слишком давно не было вот так — без детей за стеной, без оглядки, без вечного «тише, разбудишь».
Я подхватил её, прижал к тёплой бревенчатой стене. Алёна обвила руками шею, уткнулась лицом мне в плечо, и я чувствовал её сбившееся дыхание и… ногти на спине.
А в последний момент Алёна вдруг обхватила меня ногами и сжала. Не пустила.
Я замедлился и поднял голову, посмотрел на неё.
— Ты хочешь, чтобы я… — начал я и не договорил.
— Да, — перебила она и снова… — Да. Я хочу подарить тебе наследника, — воскликнула Алёна почти одновременно с моим рыком.
Потом мы лежали на широкой лавке в предбаннике. Я набросил на нас обоих простыню, обнял Алёну, и она пристроила голову мне на плечо.
— Вот могла сначала со мной поговорить? — спросил я.
— А чего тут говорить? Не тебе ведь девять месяцев в тягости ходить.
— Не мне, — согласился я, — но только я же тебе говорил, что по весне я войско на Казань поведу и…
— Инна же останется со мной. В первый раз справилась, значит и сейчас справится.
Я не стал спорить, тем более не факт, что у нас получилось.
* * *
ОТ АВТОРОВ!
Дорогие читатели!
Свершилось то, чего мы (Ник и Тимофей) ждали дольше, чем некоторые из вас очередной проды. Мы наконец-то сможем встретимся вживую и бахнуть по кружке пива. Произойдет это на форуме АТ.
Да-да, едем оба, с разных уголков нашей необъятной, чтобы пожать друг другу руки и главное (!!!) убедиться, что соавтор — действительно человек, а не нейросеть с хорошим чувством юмора.
Но не переживайте: бросать вас на
