Такой подход взбесил генерала бывшей Республики — если бы передача бронетехники Мадриду была бы утроена, пусть даже удвоена, в танковом парке страны советов даже не заметили бы это события. Причем от слова «совсем» — это что-то около пяти процентов от общего выпуска, величина ничтожно малая. И в тридцать седьмом — тридцать восьмом годах можно было отправлять республиканцам не БТ-7 и новые модификации Т-26 с коническими башнями, а машины первых выпусков, которые ломались и уже были порядком изношены. Те самые танки, которые без всякой пользы исчезли летом 1941 года. А ведь их было не просто много, а чудовищно много, сейчас Листер знал настоящие цифры. Тех же БТ-5 выпустили к тридцать пятому году почти две тысячи, и более ранних БТ-2 чуть ли не семь сотен. Это чуточку больше, чем во всей Европе, если не считать там танкетки. Но так если посчитать полторы тысячи двух башенных Т-26 и три тысячи однобашенных модификаций, что вошли в строй до рокового 17 июля 1936 года, то и во всем мире бронетехники столько не наберется, хоть все закоулки обшаривай и с памятников машины снимай. Семь тысяч танков, не считая еще такого же числа танкеток Т-27 и малых плавающих танков, да МС-1 — «улучшенного» варианта французского «рено FT». Четырнадцать тысяч гусеничных боевых машин — а поставки составили меньше трех процентов. А ведь республиканцы использовали советские танки очень бережно, к концу войны еще оставалось в боеспособном состоянии полторы сотни машин, не считая нескольких десятков доставшихся франкистам в Каталонии.
А что могли бы наделать не триста пятьдесят, а тысяча сто танков, пусть даже семьсот, отправка которых для СССР была бы незаметной — тут трудно представить. Северный фронт спасти вряд ли бы удалось, хотя кто знает, как бы там пошли дела, появись пара сотен пушечных танков у басков и астурийцев. Но прорыва франкистов к Средиземному морю весной 1938 года точно бы не случилось — тогда все могло решить поступление очередной партии танков, но беда в том, что с лета прошлого года их отправка в Испанию была прекращена. Вернее, полностью прекратили, только осенью после наступления под Эбро отправили последнюю партию из двадцати пяти Т-26, и это было все — в Москве Республику фактически списали со счетов.
Последние дни Листер не находил себе места — он хорошо запомнил то время, и ноябрь тридцать шестого года, когда удалось отбить наступление мятежников на Мадрид. И появись тогда танки в должном числе — хотя бы пятьсот единиц, то франкистов бы погнали от столицы, и сражение при Хараме имело бы совершенно другой итог. И после победы у Гвадалахары над итальянским экспедиционным корпусом в марте, можно было прорываться через Кастилию к Кантабрике и «Стране Басков». Блокады тогда еще не было, американцы исправно поставляли нефть за золото, которое в тот момент лишь частью было отправлено в Советский Союз из тех шестисот тонн, что в конечном итоге передали в Москву в качестве оплаты за оружие, которое так и не поступило. А ведь эта тысяча, пусть даже полторы тысячи танков для Сталина тогда ничего не значили — едва десятая часть из числа имевшихся. Хватало и самолетов — те же модификации бипланов летали в войну с немцами летом сорок первого, как и тысячи монопланов «москас».
Вот потому пришлось напрягать усилия и начинать производство собственных бронеавтомобилей и налаживать выпуск советских истребителей И-15 — знаменитых «чатос», которые в СССР были сняты с производства за полгода до начала гражданской войны в Испании. И тех, и тех смогли выпустить по две сотни, и даже это ничтожное по советским меркам количество позволило затянуть войну, ведь франкисты вообще ничего из бронетехники и самолетов не выпускали в подобных партиях — у них обошлись несколькими десятками образцов собственного производства. Франко рассчитывал на помощь фашисткой Италии и нацистской Германии, а тех самих было не так и много в «закромах». Это была единственная возможность победить тогда — нужны были танки и самолеты. И что хуже всего — они были как раз в таких количествах, что можно было отправить без всякого напряжения, но этого почему-то сделано не было, даже наоборот — поставки стали сокращать…
Советские истребители И-15 и И-16 республиканских ВВС в схватке с итальянскими бомбардировщиками и истребителями. И что характерно — их боевая эффективность тогда была на порядок больше, чем спустя несколько лет…
Глава 52
— Вооруженные силы требуется еще несколько раз сократить, довести до приемлемого уровня, когда они перестанут быть бременем для экономики. Думаю, совокупно должно быть не более полутора миллиона военнослужащих — я считаю всех, от сухопутных войск и авиации до моряков. С учетом курсантов, разросшейся службы тыла и противовоздушной обороны. Позже потребуется еще одно сокращение — союз с Германией позволит отказаться от содержания собственно армии, оставив от нее небольшое количество боеспособных и полностью укомплектованных соединений за пределами страны, и кадрами для развертывания войск резерва, в случае большой войны с англосаксами в будущем. Однако не думаю, что в ней нам потребуется многомиллионная армия с сотнями дивизий, достаточно будет иметь под ружьем семьсот, максимум восемьсот тысяч солдат и офицеров. После проведения частичной мобилизации, в общей нет надобности, воевать будем экспедиционными корпусами на отдельных направлениях.
Григорий Иванович остановился, посмотрел на Жданова — тот внимательно его слушал, по своему обыкновению делая пометки карандашом на листе блокнота. При последних словах поднял удивленные глаза:
— Нам не нужна армия? Ты точно все обдумал? А если немцам шлея под хвост зайдет, и они возомнят себя снова «арийцами»?
— Ты в это веришь, Андрей? Я нисколько — мы разграничили «сферы интересов», которые и нас, и фрицев полностью устраивают. Нет причин для территориальных конфликтов в будущем, а со временем и границ не станет — появится одна огромная экономически связанная федерация, где не будет внутренних барьеров в виде таможен и границ. Зачем держать армии, они должны быть исключительно за пределами нашего социалистического блока, внутри будут без надобности. Да и англичане с американцами не смогут развернуть прежние армии по своему составу — два десятка дивизий наберут, не больше. Не то, что они не потянут — смысла нет никакого. Столкновение между двумя блоками будет характеризоваться конфликтами малой интенсивности на сопредельных территориях Африки и Латинской Америки, частично Азии, без участия регулярных войск «великих держав». А при прямом столкновении лет через двадцать армии как таковые уже не потребуется. Просто война начнется с массированного применения термоядерного оружия — и как потом зараженную радиацией территорию оккупировать прикажите — это же собственные войска губить в первую очередь без всякой пользы. Тут не до наступательных операций — речь пойдет исключительно о выживаемости оставшегося после бомбардировки населения.
Жданов только кивнул в ответ, ничего не сказав. Да и чего говорить, когда все и так понятно — как только обмен ударами состоится, на этом война закончится и наступит «ядерная зима». Наскоро сделанные расчеты показывали, что через два десятилетия «боеголовок» будет более чем достаточно, чтобы нанести друг другу непоправимый ущерб.
— Нужны ВВС с войсками ПВО, с развитыми радиотехническими службами — именно туда после переобучения будем отправлять офицеров и генералов, технические специалисты им в помощь. Зенитная артиллерия как таковая совсем не нужна — все эти дивизии с их полками придется без всякой жалости сокращать со временем, переводить в бригады и дивизионы, но уже с совершенно иным вооружением. Не сразу, постепенно, по мере увеличения собственно реактивной авиации. Потихоньку на смену придут ракетные комплексы, и опять же — для защиты периметра и важных объектов в глубине страны от ядерных бомбардировок. А войсковая противовоздушная оборона останется, куда без нее, особенно когда вертолеты массово пойдут у нас и у американцев — их чем-то сбивать надобно.
