не умница?
— Так, ну что тут у нас? — деловито спросила я, затягивая потуже передник на талии.
— Как видишь, у нас минимум ещё четверо помощников, не очень справных, но зато до жути усердных, — проворчала домовиха и, исчезнув, появилась у другого конца стола. — Я уже полчаса за ними наблюдаю! Вон того я назвала Кузькой-врединой, — она указала мне в сторону большого тесака, что рубил нечто невидимое на большой доске. — Он мне чуть палец не отрубил, коса-полоса!
— О, ты уже имена нашим невидимым помощникам придумала, — невольно усмехнулась я, с опаской подходя ближе. Инспектор заверил меня, что магические предметы мне ничем не навредят, но всё ж, было немного страшновато. В самом деле, казалось, что кто-то невидимый повторяет раз за разом незатейливые действия — нарезать, сложить, почистить, размешать и так по кругу, безошибочно и чётко, как компьютер. Или, скорее, как невиданный кухонный комбайн, который выполнял сразу несколько простых задач по кругу. Я понаблюдала немного и поняла, что если подстроиться под этот ритм, то это действительно ускорит нашу работу в разы.
Главное, самой случайно не подставить палец под острое лезвие…
Но и в этом мне должен помочь мой многолетний опыт на кухне.
В конце концов, разве не я справлялась в своем кафе с различными машинами, принцип работы которых и сама до конца не понимала? А тут просто волшебство, подумаешь! Главное, принять это внутри себя, смотреть как на должное и не удивляться, и дальше всё должно пойти как по маслу.
Поэтому я приступила к работе, заняв место в центре всего этого магического хаоса, и принялась руководить процессом. Магические предметы не ведали усталости и не допускали пауз, и даже очень стараясь, через какое-то время я почувствовала, как выдохлась и что мне требуется маленький перерыв. Ловко выскользнув из этого царства пляшущих вокруг меня ножей, крышек, ложек и сковород, я вышла в зал, буквально наткнувшись на Тайру.
— Мы уже закончили уборку и установили по местам все морозильные камни, — затараторила она, показываю мне ещё два камня в своих руках. — Вот эти вот остались лишние, и ещё на столе один. Куда прикажешь их пристроить? Может, сделаем ещё один морозильный ящик, а?
— Хм, — я задумчиво посмотрела на инспектора, который стоял рядом с Фелионом и они о чём-то увлечённо беседовали. — Вроде у нас достаточно места, чтобы разложить весь сорбет и мороженное… Можешь пока отдохнуть, я что-нибудь придумаю, — добавила я, снова окидывая взглядом таверну. Да, здесь опять всё сверкало чистотой, вещи стояли аккуратно на своих местах, но мне интуиция подсказывала, что чего-то всё-таки не хватает…
Заметив, как мальчик снова что-то колдует, я подошла ближе, наблюдая, и мне в лицо дохнуло прохладным ветерком. Ммм, как же приятно освежает… Приглядевшись, я заметила в руках инспектора небольшую деревянную коробочку типа табакерки, из которой и шёл этот приятный освежающий ветерок. Джонас сразу обернулся ко мне.
— Мы с Фелионом попробовали создать такой же морозильный ящик, но в миниатюре, — словно извиняясь, сказал граф. — Пустили в расход один из морозильных камней, но похоже, пока ничего интересного не получилось.
— Почему же, вы подали мне отличную идею, — ответила я, разглядывая это… магическое изобретение? — Поможете мне сейчас кое-что сделать, господин инспектор?
— С удовольствием, — сразу же отозвался Джонас, хотя в его голосе и звучала осторожность. — А что именно?
— Кое-что, — я усмехнулась. — Скажем так, для привлечения внимания к нашей кондитерской. Вы сами, между прочим, на днях подали мне эту идею!
* * *
Солнце уже вовсю вставало из-за горизонта, но маленький портовый городок не спешил оживать. Жаркая ночь плавно перешла в не менее жаркое утро, а день так вообще обещал быть невероятно знойным и удушливым. На небе не было ни облачка. Дождя тут не видели довольно давно, и ветер близкого моря совсем не приносил прохлады, наоборот, казалось, от него только ещё сильнее становится душно.
Поэтому местные жители не спешили заниматься своими привычными делами. Кто-то поплотнее прикрыл ставни, кто-то приподнял и опустил обратно шторы, а ещё один разлил у крыльца пару ведёр воды, надеясь хоть так получить немного прохлады.
По улице промчался босоногий и худенький мальчишка-почтовик в рваной рубашке с несколькими письмами в руках, за ним уже пошли редкие торговцы со скрипящими тележками, торопясь продать самый скоропортящийся товар, такой как свежее молоко и живую рыбу, только что завезённую рыбаками с ночного улова.
— Молоко! Молоко! — однообразно кричал молочник.
— Рыба! Живая рыба! — старался перекричать его другой лавочник.
Но от жары молоко кисло прямо на глазах, а рыба засыпала прямо в бочке, которая тоже уже сильно нагрелась. И унылые зазывные голоса заставили домочадцев лишь плотнее прикрыть свои окна и двери. На улицу выходить совсем мало кому хотелось. Некоторые лавочники настойчиво стучали прямо в окна, и тут им повезло больше, кому-то всё же удалось продать часть своего товара.
После них по улице пошёл толстый румяный булочник, но даже несмотря на то, что его хлеб на этот раз был необычайно хорош, покупали его выпечку хуже обычного. Толстяк сердито пыхтел, толкая свою тележку перед собой, и то и дело вытирал вспотевший лоб, на который сползала уже совсем пропотевшая бумажная фуражка. Булочник ругал под нос и жару, и солнце, что уже сильно прогрело улицы, и неизвестно откуда взявшихся мух, и жадных покупателей, которые не хотели сегодня расставаться со своими монетками. Сам по себе он был человек незлой, поэтому скорее всего, именно жара была виновата в его дальнейшем неблаговидном поступке.
— Эй! Смотри, куда прёшь, щенок! — грубо рявкнул он на маленького почтаря, который выскочил из-за поворота дома и налетел прямо на его тележку, едва не перевернув её. Вдобавок к своим резким словам мужчина отвесил мальчонке звонкую затрещину, из-за чего мальчишка отлетел в сторону, выронив так и не врученное последнее письмо.
— Ты чего дерёшься, дяденька? — возмущённо завопил он, ни капли не смущаясь. — Я и отсюда до тебя доплюну!
— Ну-ну, попробуй, — усмехнулся булочник, сразу сменяя гнев на милость. — Ушибся, небось? Ну ладно, ладно. Иди себе с миром. Вот тебе горбушка.
Мальчик, шмыгнув носом, тут же подскочил, принимая столь щедрый дар, и не глядя засунул под рубашку. Подняв письмо, он уже хотел было бежать дальше, но что-то в небе привлекло его внимание, и он остановился, щурясь и прислонив ладонь козырьком ко лбу.
— Простокваша! Простокваша! — сердито вращая глазами, кричал молочник, возвращаясь обратно по той же улице. Его бидончик был практически полный, а карман, наоборот, почти пустой, что плохо отражалось на его состоянии
