стал — времени нет.
Послышалась какая-то возня, легкие крики, всхлипы — что тут у нас? Ага, вся неприглядная жестокость войны во всей красе. Как быстро разумный превращается в зверя, когда верит, что ему все можно.
Девушка лежит на спине, платье разодрано. На ней молодой джигит — уже раздвинул ей ноги и собирается лишиться девственности в таком вот некрасивом месте. Но не судьба — я хватанул лезвием трофейного ножа так, что едва ему голову не снес напрочь. И сразу же резко накрыл ладонью рот дамочке, которая собралась заорать.
— Свои, — шепнул я. — Ползи в ту сторону, — показал свободной рукой. — Там моя сестра сидит, она маг. И главное, очень тихо. Поняла?
Девица, быстро закивала и, даже не поправив платье, шустро поползла в указанном направлении, смешно отклячивая зад и царапая сиськи об острые камешки. Мне даже их стало жалко.
А зад у нее, я вам скажу, очень даже ничего. Симпатичный такой. Я даже этого насильника понял, но все должно быть по обоюдному согласию, да и в более подходящем месте.
Ладно, это лирика. Кто там у нас последний в парикмахерскую, ага?
Трое в лодке, не стесняясь собаки, стоят и курят. Зря. Никотин убивает, пусть и медленней пули. Причем, остальные их друзья явно работают на благо врагу, а эти стоят, бездельничают. Непорядок.
Прижимаюсь к углу вагона, фиксирую автомат. Стрелок из меня так себе, но тут расстояние всего метров шесть — надо быть уж совсем криворуким, чтоб не попасть.
Одиночными бахать не стал — лупанул очередью. Попал во всех, но не всех убил. Отдача у этого дерьма, гордо именующего себя оружием, как у лягающегося коня. Поэтому одному попал в голову, второму в шею, а третьему в броник. Прикиньте разброс?
Поэтому шустро выскочил, и дело закончил простой нож, которым я как раз таки работать умею очень хорошо.
Ага, выстрелы все же привлекли внимание, поэтому ноги в руки и валим на другую сторону откоса. Если сюда заявится вражеский маг, жить мне останется ровно столько, сколько он будет творить плетение.
Нет, так-то на мне есть всякие артефакты защиты, но они дорогие и одноразовые. Терять их из-за всяких идиотов хочется меньше всего.
Но перед этим короткий обыск. Повезло. У одного оказались наступательные гранаты — три штуки. Хватаю, не задумываясь, как и парочку магазинов к автомату. А теперь валить — и быстро!
Холодная, липкая грязь въелась под ногти, в складки кожи на ладонях. Каждый мускул в ноющем телепротестовал, требовал остановиться, устроить передышку. Глубокий овраг на той стороне, по которому я скатился, словно сползая с края света, оказался наполнен ледяной, пахнущей тиной и железом водой.
Я ушел в нее с головой, вынырнул, откашлявшись, и тут же вжался в частично разрушенный корнями деревьев склон. Тело опять невовремя вспомнило, что его сегодня много раз били и кувыркали, и решило забастовать в самый неподходящий для этого момент. Похер, пусть терпит. Раз я герой, буду превозмогать.
Послышался шум, но моё внимание приковало не это. На гребне откоса, прямо над тем местом, где я залёг, появились фигуры. Их было шестеро. Увы, не спасатели. Не пожарные. Бандиты. Оборванцы в мешанине камуфляжа и гражданской одежды, с лицами, закрытыми грязными платками или просто испачканными сажей. В руках — разномастное, но явно смертоносное оружие: автоматы «Корд», вроде у одного еще заметил наш «Вихрь» старого образца, обрезы, даже приметил самодельный арбалет с толстой тетивой.
Они двигались неспешно, методично, словно собирали урожай, обшаривая карманы упавших, срывая с ещё живых украшения, пиная тех, кто пытался ползти. Стреляли без раздумий — короткими, хлёсткими очередями, заглушавшими предсмертные стоны.
Мага с ними не было. И это был ключевой момент. Не чувствовалось леденящего ощущения щекочущей кожу магии, того сгустка иной энергии, что всегда выдаёт присутствие серьёзного заклинателя. Эти были пешками. Мясом. Жадным, жестоким, но — мясом. У них не было приборов дальнего обнаружения, не было щитов, не было вообще ни хрена. Только стволы, ножи и животная алчность.
Расчёт промелькнул в голове молниеносно, холодно, отсекая страх и сомнения. Дистанция — около тридцати метров. Они на возвышении, я внизу, в тени и воде. Первый бросок должен создать хаос. Потом — огонь на подавление. Не дать им опомниться, не дать организоваться. Они пока обо мне не знают и приперлись на звуки выстрелов.
Сердце заколотилось с новой силой, но теперь это был не страх, а предвкушение охоты. Охоты, где я был загнанным зверем, решившим нанести первый удар.
Я отстегнул карман бронежилета, пальцы на ощупь нашли знакомые ребристые корпуса гранат. Вытащил одну. Холодный чугун, весомый, как судьба. Выдернул чеку, почувствовал, как освободилась и отлетела в сторону скоба. Не выкидывая предохранительную скобу, прижал её пальцем.
Сорок пять градусов вверх, сила броска — как в тренировочном зале на полигоне. Ветер почти нулевой.
Я резко выпрямился из-за укрытия, сделал широкий, размашистый бросок из-за спины, как шаром, и тут же снова нырнул в воду и грязь, прижимаясь к берегу.
Граната описала высокую дугу в сером, предрассветном небе. Мгновение тишины, растянувшееся в вечность. Потом — БА-БАХ!
Звук был не таким оглушительным, как подрыв поезда, но более «сухим» и злым.
Сверху, с откоса, донесся не крик, а скорее взрыв голосов — удивлённых, испуганных, яростных. Посыпались сухие комья земли, мелкие камешки. Раздались первые беспорядочные выстрелы — они палили куда попало, не понимая, откуда идет угроза.
Я уже не ждал. Вылез, поднял «Корд», нашёл цель. Один из бандитов, самый ближний, стоял во весь рост, озираясь. Я поймал его в прицел, чуть ниже груди, и плавно, на выдохе, нажал на спуск. Очередь из трёх выстрелов. Тело дёрнулось, отброшенное ударами, и бесформенно осело.
Я не стал смотреть. Перекатился в сторону по мокрой земле, вскакивая уже на новом месте, за грудой вывороченных корней. Сверху строчили, пули с визгом секли воду вокруг, шлёпались в грязь. Они поняли направление. Но не видели меня чётко.
Вторую гранату я кинул уже не так высоко, а по навесной, чтобы она упала прямо за гребнем, среди них. Снова пригнулся. Второй взрыв, на этот раз приглушённый землёй, но за ним последовали уже человеческие крики — боли, ужаса.
Я снова дал очередь, наугад, в сторону дыма и паники, и побежал вдоль ручья, низко пригнувшись, спотыкаясь о камни, чувствуя, как ледяная вода наливается в туфли. Мне нужно было шуметь. Создавать иллюзию, что нас много. Что это не один выживший, а организованная группа.
«Портал, — пронеслось
