живого… того, что осталось от родины…»
По щеке старика пробежала слеза. Он дотронулся ладонями до толстого стекла, отделяющего его от марсианского пространства, затем прижался к нему лбом и тихо, чтобы никто не видел, заплакал.
«Да, все это только благодаря мне, – вновь подумал он. – Верно говорил мне когда-то отец: „Если кто-то и уничтожит жизнь на Земле, то это будут не правители или войны, нет – это будете вы – ученые. Блестящие умы, считающие себя равными Создателю и жаждущие прикоснуться к его тайнам”. Да, отец, ты был полностью прав!.. Гребаные z-частицы! Если бы я верил в черта, то наверняка решил, что это именно он помог мне в моем открытии… Но это не сказочный гоголевский бес, это все я, Максим Эдуардович Лыков – старый самовлюбленный дурак, решивший, что временем можно управлять».
Профессор повернул голову к лаборатории. В центре помещения находился огромный аппарат с различными датчиками и мониторами, со всех сторон к нему тянулись десятки кабелей, поддерживающих и питающих ядро. Само ядро – сердце аппарата, состояло из одной сплошной энергии, полученной в результате сталкивания z-частиц на сверхзвуковой скорости. Сияющий шар плазматической энергии всем своим видом напоминал само Солнце, только сиреневое и в миниатюре. Стабильностью ядро тоже не отличалось, и возле него постоянно дежурили десятки ученых, в любой момент готовых к встрече с сопротивлением упрямой материи, не желающей покориться человеческой воле. Одна ошибка, и конец всему. И пример последствий оказался очень жесток – гибель родной планеты.
«Эх, если бы мы сразу поняли, что большую часть z-частиц нужно расщеплять, то этого бы не случилось, – с горечью на сердце подумал профессор, – но мы решили использовать их для ускорения временных потоков. И это оказалось фатальной ошибкой».
Он оглядел коллег в белых халатах, с тревогой следящих за стабильностью ядра и молящихся, чтобы нового коллапса не последовало. Но коллапс был неизбежен, это был лишь вопрос времени, и профессор Лыков знал это.
«Нужно уничтожить эту дьявольскую машину, – в который раз подумал профессор Лыков. – Уничтожить, пока она не натворила бед или, того хуже, не попала в чужие руки тех неизвестных, что устроили бунт в лагере и которые, как утверждает этот чекист Бахчисараев, скоро будут здесь. Только вот кто они? И откуда знают об аппарате?»
Старший майор госбезопасности Кир Игоревич Бахчисараев утверждал, что их руководительница якобы из будущего. Это не противоречило теории профессора, поскольку он верил, что z-частицы способны открывать временные кротовые норы, только вот как перенаправить аппарат на это, профессор еще не знал. Возможно, в будущем, лет эдак через двадцать, умные головы и пришли бы к решению задачи, но… Теперь профессор сильно в этом сомневался, как и в том, что это будущее вообще существует. И, следовательно, эта загадочная рыжая кто-то иная. Кто? В принципе, это не имело никакого значения, поскольку аппарат, управляющий ядром, не должен был попасть в ее руки, впрочем, как и во все другие загребущие лапки, что жаждали им управлять.
Лыков оглядел кагэбэшников, вооруженных до зубов и крутящихся возле ученых. Их руководитель, старший майор госбезопасности, прибывший с Земли, поймал взгляд профессора и усмехнулся, отлично зная о его намерениях. Еще по прибытию после коллапса профессор постарался втолковать Бахчисараеву о неизбежной опасности, но примитивный разум комитетчика, способного лишь выполнять приказы свыше, несмотря на полную гибель этой самой «свыше», не смог постичь всего ужаса и, словно школьный калькулятор с одной-единственной функцией, отверг доводы передового компьютера, к которому Лыков причислял себя. Бахчисараев приставил к профессору конвой и объявил, что его машина – это наследие всего человечества и их единственный шанс построить новый мир.
– Не коситесь вы на меня так, уважаемый профессор, – бросил Бахчисараев. – Когда все закончится, мы с вами построим новый мир.
Холодные глаза гэбиста вдруг недобро блеснули, и рука ушла под пиджак. Лыков тут же напрягся и выругался про себя, помянув недобрым словом инстинкт самосохранения, хотя уже сам для себя решил, что машину необходимо уничтожить любой ценой, даже не оглядываясь на собственную жизнь. Но вместо чего-то устрашающего Бахчисараев достал из внутреннего кармана пиджака обыкновенную фляжку, откупорил ее, и профессор тут же уловил тонкий аромат водки.
– Столичная, – объявил старший майор госбезопасности. – Не желаете?
– Премного благодарен, – пробурчал профессор, – но вынужден воздержаться.
– Как знаете, – пожал плечами Бахчисараев. – А я, с вашего позволения, вздрогну.
Он прильнул к горлышку, и кадык заходил вверх-вниз.
«Добрых пять глотков, – сосчитал про себя Лыков. – И даже не поморщился. Видать их в КГБ не только допрашивать с пристрастием учат».
Закрыв фляжку, старший майор госбезопасности улыбнулся и неожиданно затянул «Интернационал»:
Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой вести готов.
Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим —
Кто был ничем, тот станет всем.
«Чертов новый мир, – с досадой подумал Лыков. – Эти идейные идиоты только и говорят о строительстве нового справедливого мира, а по сути лишь разрушают старый, не размениваясь на человеческие жизни. А затем вновь из раза в раз повторяют при своем строительстве былые ошибки мира разрушенного».
– Что, товарищ Лыков, боитесь нового мира? – будто прочтя мысли профессора, спросил Бахчисараев.
– Если быть откровенным, то я боюсь таких строителей, как вы, – не выдержав, позволил себе дерзость профессор. – Чекисты никогда не умели ничего строить, они умели лишь разрушать, запугивать и убивать. Мне кажется, строитель из вас выйдет никудышный. Неужели вы возомнили себя новым Лениным или Троцким?
Бахчисараев вздохнул и покачал головой:
– Ох уж мне эти интеллигенты, вы только о морали и печетесь. Но чтобы построить дом, нужно сначала срубить дерево, а вы этого не понимаете. Ради нового что-то старое всегда должно гибнуть, таков закон жизни, таков закон прогресса. Неужели вы, как ученый, этого не понимаете?
– Прекрасно понимаю, – нахохлился профессор, скрестив руки на груди. – Только боюсь, что при строительстве своего нового мира вы повторите абсолютно те же ошибки, что и ваши предшественники. Потому что вы абсолютно такой же, как они, вы лишь прикрываетесь высокими идеалами свободы, справедливости, равенства и братства, а на самом деле жаждете лишь власти. И тут вдруг такой шанс: Земля уничтожена, лагерь со всеми начальниками в осаде бунтовщиков, и вы, старший майор госбезопасности, неожиданно стали самой высокой птичкой в этой маленькой красной клетке. Возможно, вы даже считаете это чем-то вроде провидения свыше.
Бахчисараев вновь покачал
