себе кожу на колене. Вот в эти двери я вцепилась обеими руками, потому что чужие ноги отказывались меня слушать. А вот в этом Круге… Я и открыла глаза.
— Торжественно, правда? — тихо говорит Пёрч.
Он осматривается по сторонам, как ни в чём не бывало. На его лице лишь любопытство и всё та же усталость, и я понимаю, что он не испывает того же, что сейчас испытываю я.
А меня тянет в Круг.
Причем не просто тянет. Манит. Я испытывала когда-то подобное в своей первой жизни. Тогда я впервые стояла на перроне железнодорожного вокзала и видела поезд. Вернее, его движущиеся колеса. Никогда не забуду, какое магнетическое действие они тогда оказали на меня. Я только и могла, что стоять — и смотреть, смотреть, смотреть, как они катятся. Из состояния транса меня тогда вывела какая-то тучная тётка, которая заехала по мне баулом, спеша поскорее пробраться к дверям поезда и занять свободное место. Я потащилась за ней как сомнамбула, сохранив это странное чувство на всю жизнь. И вот снова столкнулась с этим здесь. Но только в этот раз все как-то иначе. В ушах будто раздается шёпот, многоголосый, тягучий, зазывающий. Я вижу, как вспыхивают границы Круга — или это только в моем воображении? Может, проверить? Делаю шаг вперёд, будто под гипнозом — и передо мной возникает лицо Пёрча:
— Всё в порядке? Ты вся побледнела.
С трудом фокусирую на нём свой взгляд. Шепотки не отступают, Круг продолжает манить. Мотаю головой, с трудом заставляю себя сосредоточить внимание на собеседнике. Шепот не исчезает, остаётся фоном, и я понимаю, что если чуть расслаблюсь или если Пёрч сейчас отвернется — я полечу в этот треклятый Круг, как глупый мотылёк на свет. Сжимаю руки в кулаки, сильно, до боли. Ногти впиваются в кожу — и это, наконец, отрезвляет.
— Всё хорошо, — отвечаю я, собравшись. Решительно отворачиваюсь от Круга и спрашиваю, — что с Дастаном?
Пёрч раздумывает над началом разговора, затем отвечает вопросом на вопрос:
— Что ты ему сказала? Перед своим отъездом из Саморрии?
«Разузнать правду о салларах».
— Это… личное. А в чём дело?
Огневик не верит, но не настаивает на ответе.
— После твоего отъезда, — говорит он, отходя к ближайшей колонне и опираясь на нее спиной, — Дастан стал несколько… рассеян. Он тщательно изучил протокол с вашим допросом по поводу похищения салларами, расспрашивал меня обо всех подробностях. Пару раз, когда я заходил к нему без предупреждения, я замечал, что он изучает данные о первом нападении салларов на Саморрию. Ещё он стал задаваться вопросами. Странными вопросами. Из тех, ответы на которые знает даже ребёнок.
Я прикусываю губу. Затем, игнорируя шепотки и зов Круга, я зеркально повторяю движения Пёрча и теперь стою напротив него, подпирая другую колонну. Внутри меня хаос. Ужас от зова Круга смешивается с радостью от того, что Дастан ко мне прислушался — с тревогой при мысли о том, к чему это привело.
— А потом, — продолжает Пёрч, глядя мне в лицо, — что-то произошло. Я так и не понял, что именно, но это было тогда, когда он пришел от вашего библиотекаря, старого Гарта.
Опускаю взгляд, чтобы не выдать охватывающих меня сейчас эмоций.
— Он и раньше часто бывал у него, — говорит Пёрч, — но после того раза что-то изменилось. Будто библиотекарь сказал ему что-то такое, отчего Дастан потерял покой. Ты знаешь, кто этот старик, Леенна? Кто этот библиотекарь?
Я растерянно хлопаю глазами, застигнутая неожиданным вопросом. Затем мотаю головой.
— Он наш учитель, — чётко произносит лейтенант, — он учил нас с Дастаном тут, в Академии.
— Так он преподаватель? — ахаю я.
— Был. Профессор Гартен Розаль, один из лучших преподаватей Ардонии, блестящий учёный, автор учебников по…
— Старой магии…
— Его выгнали отсюда пятнадцать лет назад. Был большой скандал. Говорят… Говорят, что он пренебрег правилом, пришел сюда, в Зал ритуалов, встал в Круг — и после этого сошёл с ума и начал нести странные вещи.
61
Господи…
Мне… нужно на воздух. Иначе я тут сойду с ума. А ещё этот шёпот…
— Леенна!
— Мне… нечем дышать.
— Подожди…
Пёрч помогает мне дойти до дверей. Холодный порыв воздуха приводит в чувство. Снег оседает мне на лицо, тая и охлаждая разгоряченную кожу. Лучше… Мне физически лучше, но вот морально…
— Ты уверен? — тихо спрашиваю я. — В том, что старик Гарт — это ваш профессор Розаль?
— Да. Когда мы сюда прибыли и увидели его в библиотеке… Я глазам своим не поверил. Что бы о нём не говорили, но он был нашим учителем. Поэтому мы с Дастаном пришли к нему и спросили, как мы можем ему помочь. Мы предлагали ему вернуться в город, обещали, что устроим его в Ардоге, что позаботимся о его будущем — но Шиэрр Розаль всё смеялся и отказывался. Говорил, что в Саморрии ему самое место. Не сразу, но мы отстали. Тем более, что… Что, слухи, кажется, были не такими уж беспочвенными. Он стал… странным. Эти его разговоры, поведение… Абсолютно другой человек. Но мы продолжали к нему ходить. И, уважая его прошлое, перед остальными мы делали вид, что не знаем ни кто он, ни откуда.
Уже на всё наплевав, сажусь у дверей прямо на пол. Ветер продолжает бросать сюда снег, но даже не шевелюсь. Все равно на моей ученической зимней мантии согревающие чары, а голова… Голову как раз не мешало бы проветрить.
— Так значит, — говорю я тихо, — профессор Розаль сказал Дастану нечто такое, из-за чего тот потерял покой?
Пёрч стоит за моей спиной. Он не садится, как я, но я чувствую его тёплое присутствие рядом.
— Да. Я видел, что его гложут какие-то сомнения. Один раз я вызвал его на прямой разговор. И клянусь, он был готов мне всё выложить! Но тут пришла эта чёртова грымза и начала вопить, что её обокрали.
— Что?
— Что ты привела к ней самозванца и вместе вы её обчистили. Это правда?
А. Дерр Бородавка пробила-таки по своим связям, что никакого богатенького наследника Атрина не существует в природе.
— Да, — киваю я просто.
— Докрокк пошёл на благое дело? — деловито спрашивает Пёрч.
— На лечение ребёнка.
— Тогда гореть той грымзе в аду! Не волнуйся, Дастан не дал делу дальнейшего хода. Но из-за неё наш разговор тогда так и не состоялся. А на следующее утро Дастан исчез.
— Как исчез?
— Отправился в Ардог. Сказал, что ему нужно кое в чём убедиться. Что если всё, что он
