спасти?
Ох, она уже знает меня как облупленную…
— Да. Мы пойдём туда, где его держат, на этой неделе, и постараемся… постараемся что-нибудь для него сделать.
— Если тебе понадобится моя помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
— Спасибо, — признательно говорю я.
Время тянется безумно долго. Мыслями я вся в четверге, и оттого становлюсь рассеянной. Пару раз Диара отбирает у меня бумажные тарелки в кафетерии, которые я, задумавшись, пытаюсь съесть. Даже в непрошибаемой ауре Арсаха начинает появляться недоумение, поэтому я стараюсь взять себя в руки и вести себя как ни в чём не бывало. Кажется, мне это удаётся, но до четверга я доживаю едва-едва.
Едва заканчиваются сдвоенные занятия с терринами, как я вприпрыжку несусь к полю, где меня уже поджидает Пёрч. Он с ходу даёт мне какой-то кулёк и требует:
— Переоденься.
Недоумённо засовываю нос внутрь.
— Это моя старая одежда! — восклицаю я удивлённо.
— И это то, что нам нужно для легенды, — говорит Пёрч, — быстрее, заноза ты одного места, у нас все расписано по минутам.
Подхватив кулёк, я забегаю в ближайшее здание — учебный корпус воздушников — и наспех переодеваюсь в уборной. Из зеркала на меня теперь смотрит самая настоящая деревенщина: в старенькой залатанной накидке поверх старенького же выцветшего на солнце платья. Пёрч даже об обуви позаботился. Весьма предусмотрительно с его стороны.
Когда я показываюсь ему на глаза, он одобрительно кивает и мы идём к стоянке, откуда можно нанять кучера.
Уже сидя напротив меня в карете, он даёт мне наставления:
— Теперь слушай меня внимательно. Я иду встретиться с Дастаном для того, чтобы принять у него дела. Ты строишь из себя ту, которую изображаешь перед своей бородавчатой грымзой: миленькая, наивная, простоватая девчушка, хлопающая глазками налево и направо. Из роли не выходить. По крайней мере до того, как не встретим Дастана. А там уже, — Пёрч позволяет себе ухмылку, — можете творить, что душе угодно.
63
— А пока мы едем, — говорит Пёрч, — расскажи-ка мне сказку.
— Какую сказку? — я удивлённо округляю глаза.
— Вот-вот, это выражение лица и держи перед дворцовой стражей.
Скептически изгибаю бровь.
— А вот это хорошо сработает на Дастане. А знаешь, что сработает на нём ещё лучше? Сердечки в глазах, и дрожащие от чувств губы, и голосок с придыханием, и… Ай!
Я задираю подбородок и смотрю на Пёрча, который, пыхтя, растирает щиколотку, по которой ему только что прилетело.
— Так что за сказку ты хотел услышать? — напоминаю я ему как ни в чём не бывало.
— Мне с самого начала нашего знакомства было интересно, почему ты такая злыдня. Всё сама, всё одна. На окружающих рычишь, погладить себя не даёшь, чуть что — сразу руку готова оттяпать, даже за помощь. Зато тех, кто тебе дорог, будешь охранять до победного конца, несмотря ни на что.
— Я что, по-твоему, собака? — ахаю я.
Пёрч быстро убирает ноги:
— Я буду защищаться, женщина!
Моргаю раз-другой, затем смеюсь: так нелепо-воинственно сейчас выглядит Пёрч, засунувший ноги под моё сиденье и выставивший вперёд руки якобы для защиты. Потом отворачиваюсь в окно и, глядя на очертания приближающегося города, задумчиво поясняю:
— Когда-то мне приснился сон о другой жизни. В том сне я никому не была нужна. Даже родителям, которые меня бросили на бабушку и больше не появлялись. Бабушка меня не любила и давала мне только немного еды, на всё остальное я зарабатывала себе сама. С самого детства я много работала. А потом встретила человека, который сказал, что я очень хорошая и что я ему нравлюсь. И я была безумно, безумно счастлива, что наконец-то я кому-то нужна. Этот человек устроил меня на работу туда же, где работал сам. Я умела работать, и у меня хорошо работали мозги. Я стала ему помогать, но это заметили наверху, и скоро меня... сделали начальником. А его нет. Это задело его самолюбие и он начал меня ругать. Проходило время. Меня снова сделали начальником, уже побольше, а он как был на своём месте, так и остался. И ругался всё больше и больше. Но он всё равно был первым человеком, кто сказал, что я ему нужна. Поэтому я старалась ещё больше. Чтобы обрадовать его, я купила нам общий дом, и взяла ещё две другие работы, потому что с первой работы его попросили уйти. Он сидел в нашем доме, а я работала за нас двоих. А он всё ругался и ругался, что всё, чего я достигла, это только благодаря ему. А потом, когда у меня отменили одну смену и я вернулась домой пораньше, оказалось… Оказалось, что на самом деле я была не единственной, кто ему нравился. Я его выгнала. А он даже тогда ругался, что всё, чего я достигла — это только благодаря ему и его поддержке. И тогда я пообещала себе, что больше ни на кого не буду полагаться, что всегда буду всё делать сама и ни у кого больше не попрошу помощи.
— Это был долгий сон, — тихо говорит Пёрч.
— Это был долгий кошмар, — поправляю я, — длиной в целую жизнь.
— Не рассказывай об этом Дастану, — вдруг добавляет Пёрч.
— Почему?
— Я уже говорил, что у него повышенное чувство справедливости. Если он узнает про того человека, ему захочется его наказать. А как он накажет кого-то из твоего сна? А если не сумеет это сделать, будет терзаться.
— Хорошо, — я ухмыляюсь, — это останется между нами. А теперь ты расскажи мне. Только уже не сказку.
— Что же ты хочешь узнать?
— Как вы познакомились с Дастаном?
— О, — Пёрч оживает, — это случилось в стародавние времена, когда магия только-только зарождалась и всё живое в мире… Ладно, ладно, не надо так смотреть. Мы познакомились, когда учились на первом курсе в Академии. Это сейчас я сильный, мощный, мускулистый — а тогда был тем ещё стебельком на ветру. И некоторые огневики захотели потешить своё эго за мой счёт. Но Дастан не позволил им этого сделать. Мы начали общаться и водиться, тем более, что обнаружили много общего. Он подтягивал меня в магии, благо у него было больше опыта и сил, а я его — в обычных потасовках. Так пролетело несколько лет. Мы выпустились из Академии, вместе подали заявки на охрану дальних границ, и с тех пор мотаемся из одного конца Ардонии в другой.
Мои губы против воли разъезжаются в улыбке. Так здорово иметь верного друга, готового пойти за тобой и в огонь, и в
