перед собой. Ясон посмотрел на нас. И поглядите-ка на него, улыбается! Специально так делает, чтобы меня позлить! Ах ты ж!
– Это опасно. Сядьте прямо, пожалуйста.
– Отпусти меня! Я ему сейчас…
Как жаль, что я не обучалась магии у какой-нибудь ведьмы! С превеликим удовольствием обрушила бы на эту наглую макушку огненный шар, чтобы остался совершенно лысым! До чертиков бесит!
Как бы то ни было, ехать верхом оказалось ужасно утомительно. Несмотря на дискомфорт, я терпела эту пытку: жаловаться в бегах было бы глупо. Вдруг Энакин тихо произнес:
– Если расслабитесь и прислонитесь спиной ко мне, вам будет гораздо удобнее.
– …Я попробую.
Прижавшись к нему, я почувствовала некоторое облегчение. И все же боль в области седалища никуда не исчезла. Ох… Такими темпами у меня там появятся синяки.
– Энакин, сколько осталось до столицы?
– В телеге два дня. Так что, думаю, впереди еще примерно день пути.
– Еще целый день верхом? К тому моменту, как мы доберемся, я останусь без сил и без ягодиц.
Я тяжело вздохнула. Энакин в замешательстве спросил:
– Может, заедем в какую-нибудь деревню и найдем для вас подушку?
– Не нужно. Пока мы будем этим заниматься, снова потеряем время. Знала бы, что так получится, надела бы пышную юбку.
Настроение было и без того скверное. Возвращение в столицу означало неминуемое наказание. Энакин, словно почувствовав мои мысли, замешкался, а потом заговорил:
– Может, мне рассказать вам что-нибудь?
– О, тебе?
Энакин, который инициировал общение первым, – огромный прогресс. С другой стороны… Неужели я выглядела настолько подавленной? Впрочем, глупо отказываться от столь редкого предложения с его стороны.
– Давай. Что ты мне расскажешь? Историю о себе?
– Думаю, она будет скучновата. Я жил спокойно.
– Не у всех жизнь должна быть динамичной.
– Если рассказывать что-то, то, пожалуй, лучше уделить внимание настоящему. Я не привык зацикливаться на прошлом.
На первый взгляд, его слова звучали романтично. Однако пессимистичный ум воспринял их иначе. Когда я стану частью его прошлого, он так же легко пойдет дальше, оставив меня позади? Смешанные чувства. Конечно, я надеялась, что он сможет вынести это, ведь знаю, каково чувствовать боль утраты. Иногда воспоминания становятся настоящей пыткой. Поймав себя на этой мысли, я усмехнулась. Возможно, я переоцениваю свою значимость для него. Разумеется, он просто служит мне, потому что я его госпожа. Окажись он с любой другой – делал бы то же самое. Отчего-то от одной мысли об этом становилось горько. Ведь если он так важен для меня, почему я не важна в той же мере для него? Мне известно, что чувства – это не математическое уравнение. Когда дело касается их, нельзя ожидать равноценного ответа. И все же… Я хочу, чтобы человек, к которому я испытываю симпатию, пусть и немного, ощущал то же в ответ.
– Не просите меня оглядываться назад, – тихо сказал Энакин.
Я подняла голову и взглянула на него, но он смотрел лишь вперед.
– Не спрашивайте, чем я собираюсь заниматься в будущем. Я не умен и неуклюж, потому могу заниматься только одним делом.
– И что ты делаешь сейчас?
– В данный момент… Я хочу помочь вам вернуться.
Вот почему он был так хорош. Даже когда я была резкой, он не винил меня. Энакин всегда терпеливо принимал любые мои капризы. Похоже, даже после возвращения в Корею он еще долгое время не покинет моих мыслей. Зная, что это эгоистично, я все же надеюсь, что он будет помнить обо мне так же, как я о нем.
Когда вернусь, посажу циннии[10]. И буду ухаживать за ними до тех пор, пока эти цветы не увянут…
* * *
Мы прибыли в столицу. В поместье прислуга бурно отреагировала на наше возвращение, выражая все от удивления и облегчения до гнева. Пропустив их слова мимо ушей, я прошла вглубь дома. В холле меня встретил маркиз. Он стоял на верхней ступени парадной лестницы, и его лицо было холодным и непроницаемым.
– Зайди ко мне в кабинет, – сказал он мне, а затем бросил для слуг, – никого не впускайте, пока я не позову.
Я вручила обеспокоенной Эмме ожерелье, купленное в Рэндоле, и поднялась в кабинет маркиза. Открыв дверь, я увидела его, стоявшего спиной.
– Вы звали меня?
– Зачем ты это сделала?
– Не понимаю, о чем вы, – спокойно ответила я, притворяясь невиновной.
Маркиз резко развернулся и взорвался:
– Не думай, что сможешь скрыться от меня! Почему ты не направилась прямо в Рэндол?!
– …Это не было чем-то столь важным. Обязательно об этом говорить?
– Ты все испортила! Как собираешься возмещать ущерб? Неужели ты не понимаешь, зачем я назначил тебе рыцаря? Разве не ясно, что он должен выполнять грязную работу вместо тебя, чтобы избежать лишнего внимания!
Судя по всему, он так и не выяснил, почему я отклонилась от задуманного маршрута и где именно была. Я облегченно вздохнула и решила сменить тему.
– Говорите странные вещи. Энакина выбрали не вы, а я.
– Ты?
Скрестив руки на груди, я слегка наклонила голову. Раз и навсегда я решила прояснить ситуацию. Первый намек он дал сам, так что мне было нечего терять. Маркизу невыгодно меня выдавать, а мне только на руку, если он перестанет интересоваться о причинах моего исчезновения.
– Да, я. В конце концов, я ведь не ваша дочь. Да и вы сами уже это поняли, верно? Раз знаете, не вижу смысла продолжать играть в семью.
– Как ты смеешь…
– Сразу предупреждаю: если вы собираетесь сказать мне банальность вроде: «Слушайся меня, если не хочешь умереть», – то лучше воздержитесь. Я так отчаянно этого хочу, что меня этим не напугать.
– Ха! Нахальная и низкая душонка!
Демонстративно разглядывая ногти, я только фыркнула в ответ на его слова.
– Все равно вы никогда и не любили дочь по-настоящему.
Если человек действительно любит ребенка, он не станет бить его или кричать, но и слепо потакать всем желаниям тоже не будет. Однако маркиз исполнял любые прихоти Эриды. Вернее, он делал так, чтобы она хотела того, что выгодно ему.
– Если бы действительно любили, то давно разорвали бы эту проклятую помолвку. Но ради власти вы предпочли закрыть на все глаза, так ведь? С вашим проницательным умом вы же заметили, что дочь изменилась. Неужели не видели, как из-за наследного принца ее сердце разрывается на части?
– Замолчи! Что ты об этом знаешь?! Я любил ее! Я хотел, чтобы она заняла лучшее место в жизни!
– Но это не всегда означает счастье.
Я подошла ближе к маркизу и, посмотрев ему
